- Знаешь.... Не все равно. Когда-то я тоже был таким же. И в один день я решил помочь другим людям. Своим будущим друзьям. Если бы мы остались каждый сам по себе, то, наверное, так и пропали бы поодиночке. Но мы объединились и это... Это помогло нам стать сильнее. Сильнее своих страхов и комплексов. Сильнее обстоятельств. И мы победили..., - не зная как подобрать слова, Косяк замолчал,- ... ты не прав, Кармат. Вы все тут не правы. Когда каждый сам за себя, это проигрыш. Только когда рядом друзья, когда чувствуешь плечо товарища, тогда можно победить любого врага...
- Рядом должен быть воин, тогда ты победишь - кивнув в сторону лежки рабов, Кармат посмотрел чужаку в глаза, - Они рабы своей слабости. И такого мяса всегда много. Цена ему равна объему кортекса в черепе. Так что не трать свои силы на это 'мясо'. Каждый получает то, что он заслуживает. Не могут быть воинами, пусть остаются мясом.
- Ты не прав Крамат, - упрямо ответил Косяк, выдерживая насмешливый взгляд ветерана, - Они могут быть воинами. И я это докажу.
- О! У нас спор? Но ты знаешь, я уже давно вышел из того возраста когда спорят просто так, - оживился Кармат, хитро поблескивая глазами в темноте, окинул глазами лагерь в поисках свидетеля, - Если ты уверен в своих словах, то ты конечно готов рискнуть многим. Например, своим оружием, которое плюется металлом на дальнее расстояние?
- Вот же старый хрыч, как ловко стрелки перевел - опешил Косяк от такого резкого съезда, от философского разговора, на меркантильную сторону вопроса, - Значит, говоришь, импульсники тебе подавай? А если выиграю, что тогда получу я ?
- А что ты хочешь?
- Они все получают вольную...
- Идет! - азартно вскричал Кармат. Подорвавшись на ноги, ветеран вцепился одной из лопатообразных ладоней в руку Косяка. - Но сражаются только люди! Твои кибы не вмешиваются! Так, нужны свидетели нашего спора. Вот же будет потеха. Мясо против боевого клина...
Тот вечер закончился сделкой. И Косяк, как всегда, со всего размаху вляпался.
Теперь ему предстояло вытащить из дерьма целых восемьдесят шеть задниц. Вернее им самим придется себя вытаскивать. А он приложит к этому максимум сил. Общий разговор состоялся в тот же вечер.
Глаза парней горели эмоциями, полыхали надеждой и жаждой свободы. У них появился шанс стать вольными. Прелести рабства они уже вкусили. Перспективы тем, кто не смог пройти 'барьер', разбудив в себе особенности организма, были рассказаны Косяком дословно и живописно.
В лучшем случае будут проданы на промышленную зону в какую-нибудь гильдию, где всегда требуется приток молодых 'специалистов', потому как производства вредные, а тратить средства на дорогую защиту было накладно. Более худших перспектив было еще больше. Начиная от медленного гниения в собственном теле, пока из способного еще регенерировать организма будут выкачивать кортекс, заканчивая простым донором органов в банке трофейщиков. Когда обрезанное тело держат в полуживом состояние, пока конечности, органы, и все, что можно пересадить другому человеку, в тебе не закончится.
Такой участи никто не хотел и все выкладывались на все сто двадцать процентов.
Сорок дней. Сорок ночей. Бесконечные сутки наполненные изнуряющим трудом и сном урывками были сплошными кругами Ада.
И наконец, сегодня окончились тренировки с тяжелыми щитами и копьями. Пришел конец боли от обжигающей мази на руках для заживления кровавых мозолей. Пришел конец бесконечной 'строевой слаженности' от рассвета до заката. Закончилась пытка, выворачивающим наизнанку бегом по лесам и полям, в пропахшей кровавым потом броне. Пришел конец бесконечному крику о 'чувстве локтя товарища', когда ночью просыпаешься в поту и судорожно пытаешься ощутить плечо соседа.
Косяк встряхнулся от воспоминаний.
Глядя как даже услышав команду вольно и разойдись, его полусотня держится строем, не расходятся далеко друг от друга, он довольно усмехнулся. Парни готовы в любой момент схватиться за оружие и сплавиться в единый строй. Монолит о который расшибут головы не только кибы.