И какого черта он блин не посмотрел, что покупал у оружейников для комплектования тревожного набора? Просто ляпнул с дуру: «мне самое лучшее и мощное», вот и теперь приходилось озадаченно чесать репу глядя на полутораметровый раскрытый кофр в котором, блестя «новьем» лежал разобранный полевик «саранчи».
- Эту штуку положим в запасник. Таскать на себе вместо палатки, совсем уже дурость. Надеюсь, что обойдусь лишь ручниками, - достав с кобуры один ипульсник, Косяк любовно осмотрел ручное оружие, - да уж, Лось. Никогда не думал, что вспомню тебя с благодарностью. Так уж и быть, не поставлю тебе свечку... от геморроя.
Воспоминания давно минувших дней накатили на Косяка с приступом щемящей в груди грусти. Как тогда было все здорово. Хоть и ходили они в обнимку со смертью, а все равно, в памяти осталось лишь самые яркие воспоминания от службы в Наемном Русском Батальоне. Перед глазами всплыли бескрайние просторы Марса, красные барханы и гул работающих с нагрузкой двигателей Милашки. Вспышки плазменных орудий и битвы с 'термитами'. Радость побед и горечь поражений. И лица друзей, вечно хмурый командир, или как любил говорить Череп: 'я не хмурый, я сосредоточенный'. Человек гора, механик-водитель Дыба, просто зверь в человеческом обличье. Но, как пелось в древней песне: 'Ужасный снаружи, добрый изнутри'. За ширмой явного отморозка скрывался хороший человек, а самое важное - отличный друг и боевой товарищ. Где теперь они, как у них там все сложилось?
- К черту воспоминания, ту дел невпроворот, а я нюни распускаю, - зашмыгав носом, парень решительно захлопнул крышку кофра и осмотрелся.
Его деятельность превратила часть берега в филиал бродячего торговца. А в условиях неизвестности, это чревато ...Чем?
Да всем чем угодно. Ни кто же не знает как отнесутся аборигены к незваному гостю. Вон, как папуасы с Новой Гвинеи, взяли и съели капитана первооткрывателя, может традиция такая у них была, но оказаться самому на столе в виде десертного блюда, а тем более лабораторного пособия, очень не хотелось.
- Так зверинец, слушай мою команду...
В течении двух часов Косяк с шептунами занимался ландшафтным дизайном. Отобрав все самое необходимое для обустройства временного лагеря, остальное запасливо было сложено обратно по контейнерам. При помощи «шептунов» удалось столкнуть капсулу в выкопанную рядом яму, и развернуть ее таким образом, чтобы крышка люка была сверху. При надобности, на границе воды и низкого травяного берега, нужно было всего лишь снять пласт дерна, несколько минут поработать лопатой и он получал доступ в пещеру Али-Бабы.
Но опасения Косяка не оправдались.
На место его шумной посадки никто не заявился. Ни спустя полчаса, ни час и даже через шесть часов никто не заглянул на огонек одинокого костра. Никакого движения.
Даже стало немного обидно. Он тут понимаешь в спешке, и в темпе ошпаренной курицы, из кожи вон, хоронил грузовую капсулу, готовя тайник на черный день, а его просто проигнорировали. Был большой повод хорошо подумать и все сопоставить. Но пока позволяло время и обстоятельства, он продолжил обживаться в новом мире.
Отобранные вещи первой необходимости уместилось в два больших рюкзака. Один из них Косяк подогнал под себя, а второй пришлось перекраивать под шептуна. Переделывая расположение лямок и перешив несколько креплений, он соорудил конструкцию превратившую шептуна во вьючную лошадь. Можно было бы конечно и на двух шептунов все навесить, и быть этаким таким путешественником аристократом в пробковом шлеме, да вот только придется тогда на себе тянуть все тяготы и лишения дозорно-разведывательной службы, а именно для этого он и собирался освободить одного шептуна. Энергетически неистощимому модулю, что бешеной собаке, лишние километры ни хрена не крюк, только в радость, поэтому они бы смогли легко менять другу дружку по пути следования.
Отвлекясь от размышлений о будущем, человек разгреб угли костра. Подняв рой искр в ночное небо, новоявленный Робинзон поежился. Длительное нахождение внутри стальной коробки с искусственным климатом быстро отучивает организм от вечерней прохлады. Набросив на плечи куртку от комбинезона аляпистой расцветки, по задумке портного должной делать его незаметной на фоне леса, человек криво усмехнулся. Цветовая гамма найденного в НЗ костюма больше походила на плод воображения пьяного ботаника. Хотя, нечего грешить на художника, местная листва отличалась как по цветовой гамме так и форме листочков.