‘Есть еще один сын ... - ответила графиня фон Шендорф, на секунду повиснув в воздухе, а потом добавила: - и у него вообще нет никакой жены.’
‘Если он хоть немного похож на своего брата, то захочет говорить только о двух вещах: о том, что двигатели Меербаха лучше, чем любые другие двигатели на земле, и о том, что фюрер лучше, чем любой другой лидер на земле.’
- Ш-ш-ш! - прошипела ее мать. - Когда же ты поймешь, что сейчас ты не в Англии? Ты не можешь сказать первое, что приходит тебе в голову!’
- Ладно, извини ... но мы в моей комнате. Здесь никто не подслушивает.’
‘Откуда ты знаешь? Так вот, к твоему сведению, ты действительно встречалась с Герхардом, когда была маленькой девочкой.’
‘Я его не помню.’
- Неважно, главное, что он совсем не скучный. Он работает архитектором, а в свободное время - летчиком-истребителем в Люфтваффе.’
Выражение лица Чесси подсказало матери, что ее отношение может измениться. Она решила использовать свое преимущество, пока это возможно, - Так что он изобретателен, а также смел и отважен.’
- Он красивый?’
‘Ах, - сказала графиня, - это тебе придется решать самой.’
Чесси на мгновение задумалась: "Наверное, я могла бы надеть платье Нормана Хартнелла – ну, то, которое купила мне Саффи.’
‘Меня все еще беспокоит, что она так много потратила. Ты не должна была позволять ей. Это нечестно.’
- Но она же хотела, Мутти! Она сказала, что это ее способ отплатить мне за все то время, что она жила у нас. И это очень красивое платье ...
‘Да, это так, и ты выглядишь в нем очаровательно. Ни один мужчина не сможет устоять перед тобой.’
‘Конечно, нет! - Чесси улыбнулась. ‘Но если он Меербах, пусть даже летчик, архитектор, великий ученый и бог знает кто еще, тогда я, конечно, смогу ему противостоять.’
В тот субботний вечер Атала фон Меербах помахала младшему сыну рукой и сказала: "Герхард, познакомься с графом и графиней фон Шендорф.’
‘С превеликим удовольствием, - сказал он. ‘Как хорошо, что вы пришли. У меня остались очень счастливые воспоминания о посещении вашего дома, когда я был мальчиком.’
‘А это их дочь, Франческа ...
Герхард бросил взгляд на девушку, которую ему подавали в качестве приманки для женитьбы, и не мог поверить своим глазам. Маленькая девчушка с волосами, заплетенными в косички, и веснушками на носу превратилась в восхитительную белокурую богиню, которая была для Яны тем же, чем Венера Боттичелли для мультяшной ленты. Он всегда считал, что Шендорфы бедны, как церковные мыши, но ее платье вполне подходило для голливудской кинозвезды: атласное вечернее платье бледно – розового цвета без плеч, которое обхватывало ее полные груди – Герхарду пришлось сделать над собой усилие, чтобы не пялиться на них, - облегало ее тонкую талию и падало водопадом блестящей ткани на пол.
Майн Готт! - Подумал Герхард. Затем он собрался с мыслями, взял руку Франчески и поцеловал ее, сказав: "Мне очень приятно познакомиться с вами, Графиня. Знаете, когда моя мама сказала мне, что вы придете сюда сегодня вечером, я сказал: “Но она же совсем маленькая девочка!”’
Фон Шендорф вежливо рассмеялся, и Герхард продолжил: - Но мама сказала: "Глупый мальчик! Франческа уже взрослая и очень хорошенькая.”’
Франческа, казалось, немного смутилась, хотя родители смотрели на нее со снисходительной гордостью.
- Мама, ты совершенно ошиблась, - сказал Герхард, и на мгновение, как он и предполагал, резкость его тона встревожила остальных. - Он подождал секунду, а затем, прежде чем кто-либо успел возразить, добавил: - "Франческа не просто хорошенькая. Она просто восхитительная.’
Франческа крепко сжала руку матери. Этот жест мог бы показаться смущением: девушка, застигнутая врасплох комплиментом мужчины. На самом деле это был просто вопрос необходимости. Франческа боялась, что если она сейчас же за что-нибудь не ухватится, то у нее просто подкосились ноги.
Она наблюдала за Герхардом, когда ее мать указала на него через гостиную, где собрались гости, чтобы выпить перед ужином. Он разговаривал с женщиной, которая выглядела на несколько лет старше его. Он был одет в белый галстук и фрак, но то, как он стоял, засунув одну руку в карман брюк, перенеся вес тела на правое бедро и слегка отставив левую ногу в сторону, придавало его вечернему костюму такой непринужденный вид, словно он только что спустился к обеду в удобном старом пиджаке и брюках. Он улыбнулся матери и вежливо попрощался с ней, а когда пересек комнату, поприветствовав по пути двух других гостей, женщина, с которой он разговаривал, провожала его взглядом, словно не в силах оторвать от него глаз.