Конрад щелкнул каблуками, поклонился и сказал: "Я счастлив познакомиться с вами, Графиня. И я надеюсь, что вы позволите мне, как главе семьи фон Меербах, принести вам самые искренние извинения за ужасное и непростительное поведение моего брата по отношению к вам. И могу ли я сказать, что он был не только безмозглым болваном, но и слепым дураком, раз так глупо обошелся с такой красивой женщиной, как вы?’
Чесси не собиралась позволять второму члену той же семьи льстить ей до потери рассудка, но слова графа фон Меербаха заслуживали вежливого ответа, и поэтому она сказала:’ - Спасибо, это очень любезно.’
‘Что ж, я вижу, вам обоим есть о чем поговорить, - сказала хозяйка, которая явно отчаянно хотела поскорее освободиться. - А! Здесь еще Фриц и Амели Тиссен. Пожалуйста, извините меня, пока я поздороваюсь.’
Чесси заметила, как сжались губы фон Меербаха при упоминании имени Тиссена. Промышленник, ярый сторонник нацистской партии в первые дни, поссорился с фюрером из-за враждебного отношения правительства к Католической Церкви и навязчивой идеи сделать перевооружение центром промышленных усилий Германии. Как офицер СС и глава компании, чьи двигатели помогали германским военным силам, фон Меербах не мог этого не одобрить.
Ожидая, что он снова обратит на нее внимание и сделает следующий шаг в разговоре, она внимательно посмотрела на мужчину, стоявшего перед ней. Так это и есть печально известный Конрад! Если бы ты только знала, что говорит о тебе твой брат! Он вовсе не был так красив и элегантен, как Герд, и не обладал ни чуткостью, ни утонченностью своего младшего брата. Но хотя у него были грубые черты лица и тело крестьянина – коренастого, толстоногого, похожего скорее на телегу, чем на арабского жеребца, - вокруг Конрада фон Меербаха витала безошибочная аура власти, которой Герд не обладал. Вот человек, который возьмет все, что захочет, и сокрушит любого, кто встанет у него на пути. Она не сомневалась, что он хулиган и мерзавец. Но это можно было бы использовать в своих интересах. Потому что если чувства Конрада к Герхарду были такими же негативными, как и у Герхарда к нему, то эту враждебность еще можно было эффективно использовать.
‘Полагаю, ты знаешь, что мы с братом не ладим, - начал Конрад, когда его внимание снова переключилось на Чесси. ‘Я знаю, что он расхаживает по городу, изображая из себя аса-истребителя, но это всего лишь фасад, тщательно спроектированный, как одно из тех зданий, которые он любит рисовать. Я знаю настоящего мужчину под ним.’
У Чесси был туз, чтобы играть в эту игру с фон Меербахом, и на вечеринке, подобной этой, где разговоры могли быть прерваны в любой момент,она не могла позволить себе медлить. - Скажите, Герхард сказал вам, почему или, вернее, из-за кого он нарушил данное мне слово?’
Фон Меербах улыбнулся. - Поверь мне, я последний человек на Земле, которому он доверил бы свои сердечные дела.’
‘Тогда я скажу вам. В январе мы с друзьями отдыхали в Санкт-Морице. Герхард приложил особые усилия, чтобы попасть туда и присоединиться к нам на несколько дней. Он собирался сделать мне официальное предложение, я это точно знаю. Но случилось так, что одной моей старой школьной подруге, которая знала, где я остановилась, пришло в голову присоединиться ко мне. Не знаю, известно ли вам об этом, граф фон Меербах, но я провела два года своего образования в Англии. Там я и встретила свою подругу. И вот она приехала из Шотландии, где провела Рождество, в Швейцарию, чтобы повидаться со мной, своей лучшей подругой. Вы, конечно, понимаете, что мы познакомились в 36-м, когда между нашими народами еще существовала дружба.’
‘Конечно, Графиня, - согласился Конрад. - Фюрер до последнего момента перед объявлением войны пытался найти способ жить в мире с Англией и ее империей.’
Дело в том, что эта молодая англичанка приехала в Санкт-Мориц повидаться со мной. Но прежде чем мы успели встретиться, она буквально упала к ногам вашего брата Герхарда и сразу же решила, что хочет его для себя.’
‘Она знала о связи между вами и ним?’
- Она знала, что я влюблена, но клялась мне, что понятия не имела, что он мой мужчина. По глупости, наверное, я ей поверила. Если бы она уважала нашу дружбу, убрала свои когти и вернула его мне, я, возможно, смогла бы простить ее и Герхарда. Но она не отпускала его, и он, казалось, был только рад, что его взяли.’
- Значит, любовницей моего брата была англичанка?’
- Да ... но почему вы говорите ”была"? Откуда вы знаете, что он все еще не влюблен в ту же англичанку?’