Добавила она тихо, но в голосе слышалась неуверенность, как будто даже она, несмотря на всё сказанное ранее, не могла убедить себя в том, что эта свадьба действительно принесёт счастье. Ева лишь молча кивнула - в глубине души она знала, что богатство и роскошь не избавят её от тревог. В сердце прочно укоренились страхи, и никакие обещания о светлом будущем не могли их развеять.
Она часто погружалась в книги, от которых становилось не по себе. Особенно те, что рассказывали о женщинах, которые, подарив миру новую жизнь, сами угасали в страданиях. Они умирали, оставляя позади не только свои мечты, но и надежды, будущее, казавшееся таким близким, таким реальным. Эти истории вселяли в Еву страх, холодный и пронизывающий, словно осенний ветер, заставляли её руки мелко дрожать. Воображение рисовало серые комнаты, наполненные запахом лекарств и ещё чем-то неуловимым, что всегда сопровождает уход жизни. Пространства, где свет лампы отбрасывал тусклые тени на бледные лица. Ева видела эти сцены так ясно, будто сама пребывала там.
Ева опустила голову, пряча лицо за волной каштановых локонов, которые мягко касались румяных щёк. На мгновение ей показалось, что комната потемнела, и воздух стал гуще, пропитанный тяжёлым запахом ладанного дерева и воска от многочисленных свечей. Она знала, что эти свечи, украшенные цветами и лентами, должны были символизировать радость и надежду, но сейчас их пламя казалось ей предвестием чего-то неотвратимого. Слёзы подступили к глазам, но Ева стиснула зубы, сдерживаясь. Она не могла позволить себе слабость. Не сейчас. Накануне свадьбы с юношей, которого она не знала, которого боялась и уже заочно ненавидела, она чувствовала себя словно птица в золотой клетке, неспособная вырваться.
- Я клянусь... - прошептала она, так тихо. - Я отравлю его и сбегу.
Жуткие слова зазвенели тихо в воздухе. Многие невесты прошлого и настоящего давали себе подобные клятвы, стоя на пороге неизбежного брака с нелюбимым человеком. Сколько женщин, как и она сейчас, отчаянно мечтали о свободе? Но Ева была уверена, что лишь немногие - не более тысячи из миллиарда - действительно осмелились совершить задуманное. Тонкие короткие пальцы дрожали, сжимая край платья, сшитого из тончайшего шёлка. В комнате становилось душно, туго затянутый корсет мешал дышать полной грудью, и аромат цветов, уложенных в венки и гирлянды, становился едва ли не невыносимым. Ева вдруг поняла, что запах их горечи будет преследовать её всю жизнь, если она не исполнит свою клятву.
Служанка, склонившись к госпоже, тихо засмеялась, глядя на неё с теплом в глазах, в которых отражалось мерцание свечей. Смех её был лёгким, как звон колокольчиков, и в нём звучала искренняя забота.
- Ох, госпожа, помню, как я сама дрожала от страха, когда отец решил выдать меня замуж за Барнабаса, - начала она. - Мне было всего двадцать, а ему уже сорок. Барнабас видел войну, и это единственное, что я о нём знала. Боялась ли я? Боялась его, как огня, потому что слышала истории о тех, кто вернулся с поля битвы - мужчины становились жестокими, голодными.
Служанка на мгновение замолкла, глядя куда-то вдаль, словно заново переживая те дни. В комнате повисла тишина.
- Я думала, что он будет уродлив, - продолжила она, и янтарные глаза, под которыми пролегали тёмные круги, свидетельствующие о бессонной ночи, чуть прищурились от горькой иронии. - На свадьбе, когда я впервые увидела Барнабаса, моё сердце вдруг затрепетало. Он был не просто красивым - в его глазах я увидела доброту, ту, что сметает все страхи. В тот момент я поняла, что влюбилась.
Служанка вздохнула, грустная улыбка тронула тонкие, потрескавшиеся губы.
- А потом выяснилось, что он был не только красивым, но и самым лучшим мужем и семейным человеком, которого можно было пожелать. Жаль только, что судьба отвела нам всего десять лет... - в голосе звучала теплая грусть. Однозначно, воспоминания о потерянном счастье согревали сердце Анны даже спустя годы.
- Как он умер? - голос прозвучал едва слышно. Служанка вздохнула, взгляд потемнел, погружаясь в печальные воспоминания.
- Говорят, сердце не выдержало, - ответила она, печально улыбаясь. - Однажды утром просто не проснулся.
Ева замолчала, ощущая, как её собственные страхи начинают расплываться, уступая место тихой грусти за чужую потерю. Служанка, заметив её молчание, мягко наклонилась ближе, её голос стал успокаивающим, почти материнским.