«Что еще придумаешь», – одернула я себя, возвращаясь в реальность.,
Услышав мой окрик, Катя взглянула на меня, затем на соседку и вновь присела на табурет, оказавшийся прямо позади нее. Баба Соня, в отличии от моей дочери, не удивилась такому выпаду, а лишь с легкой, едва уловимой улыбкой откинулась на спинку «вечного», на мой взгляд, кресла.
А я смотрела на нее!
Пауза затягивалась, все молчали! Катя явно что- то прикидывала в уме. В ее возрасте люди плохо скрывают свои мысли, чаще всего, они легко читаются на их лицах. Вот так и моя дочь. Что думала, то и выражала ее мимика. А сейчас, кажется, она решала, как поступить с двумя ополоумевшими тетками.
Наконец, старушка два раза кашлянув и достав неизвестно откуда, носовой платок, протерла им глаза. Видимо, для того, чтобы не упустить нас из своего поля видимости, и сказала самым нежным голосом, который я слышала за сегодня.
–-- Милые девочки! Вы должны знать пока только одно - это сокровище.
Она любовно посмотрела на книгу, которую я предусмотрительно зажала в руках.
-- Нужно срочно доставить его туда, где вы его взяли, и отдать в руки только тому, кто вам его дал.
Но вам не удастся незаметно выйти из дома, а тем более добраться до библиотеки. Там внизу люди.
Она многозначительно посмотрела в сторону окна и на секунду замолчала. - Которые не желают, чтобы вы туда добрались.
Было заметно, что старушка долго подбирала слова, чтобы охарактеризовать тех амбалов, которые поджидали нас внизу.
--Баба Соня откуда вы можете что-то знать? А если знаете, ответьте! Кто эти люди, и что им от нас надо? Что происходит с мамой? И причем здесь книга?
Все эти вопросы, дочь задала, как ни странно, абсолютно спокойно, как взрослый здравомыслящий человек. Я даже загордилась ей, шевеля своими освободившимися от колодок пальцами и держа в руках виновницу сегодняшних разборок.
Они говорили, задавали вопросы, изредка на них отвечали, обстановка в квартире стала пьяняще спокойной и расслабляющей. Напряжение спало и откуда-то опять пришла уверенность, того, что все хорошо, нечего опасаться, все так, как и должно быть. Хотелось встать, кружится, улыбаться, петь, ощущение эйфории — вот что я чувствовала, и еще… Со мной кто-то или что-то общалось, но слов не было, только ощущения.
И тут до меня дошло - книга! Я держала ее в руках, но только сейчас почувствовала четкую и ритмичную вибрацию. Ясные и четкие толчки, как пульс, от них тепло разливалось по всему телу, оставляя на своем пути отголоски покоя и расслабленности. Я испуганно положила ее на стол.
Но видимо от всезнающей соседки это не укрылось.
–-- Что, милая, почувствовала? —сказала она с неисчезающей с ее губ улыбкой. -- Она тебя узнала! А значит защитит, не пугайся...! Вы нужны друг другу.
–-- Баба Соня, хватит! —рявкнула я на старушку, завидуя спокойствию дочери, с которым она разговаривала с нашей соседкой. У меня это явно не получалось.
–-- Кто кого узнал? Кто кого защищает? Что за старческий маразм! —с явным раздражением в голосе прервала я ее и поднялась со стула с намереньем покинуть квартиру. Книгу и правда нужно отнести, да и с подругами назначена встреча. Времени оставалось все меньше, а, мы тут болтали и ни на метр не приблизились к своей цели, а время утекало с неимоверной быстротой.
–-- Ладно, баба Соня, спасибо за разъяснения и за телефон, но нам действительно пора, и сделав дочери знак я решительно направилась к двери.
–-- Погодите чуток, не торопитесь! —услышала я окрик с «вечного» кресла, в котором восседала наша хозяйка. Поднявшись, она вышла в центр комнаты и жестом попросила нас занять прежние места.
-- Присядьте на минутку, это не отнимет у вас много времени.
Не знаю, почему, но мы повиновались ее просьбе, как уже не один раз за сегодняшнее утро. Она, действительно, обладала какой- то нам непонятной силой внушения, с которой мы были не в силах бороться.
Увидев, что мы выполнили ее указание, она повернулась к нам спиной и пошаркала к окну, с трудом переставляя ноги.
«Куда подевалась бабушка-молодушка?» – удивленно думала я, глядя на сгорбленную фигурку, которая, наконец, добравшись до цели своего путешествия, откинула в сторону ажурные занавески. Наверняка, являющиеся ровесниками ее самой, и замерла.