Это были ее последние слова.
–- Видимо она отдалась ему так, что потеряла дар речи, -- съёрничала я в ее адрес. Могла бы и не оставлять нас в такое тяжелое время. А то бросила и все. Делайте что хотите и с кем хотите.
–-- Мам смотри как классно, это как в невесомости, или на качелях. Ты стоишь, а кто-то не видимый тебя качает, и тело такое легкое, как пушинка. Восхищаясь своимт ощущениям и пытаясь их высказать, дочь проглатывала половину слов.
–-- Смотри, я двигаю рукой – ничего! Я двигаю ногой - ничего, но я чувствую это, я могу идти! Нет, я могу летать! -- засмеялась она.
Ее восторги прервал спокойный приглушенный голос.
–--Мы рады вас видеть!
–-Кто это мы? —хотела спросить я, но помня слова Лауры, промолчала. Лишь еще внимательней посмотрела вокруг себя, вглядываясь в окутывающий нас розовый туман.
–-- Пойдемте! —позвал нас тот же голос.
Тело библиотекарши двинулось куда-то вверх, может, влево или вправо, не могу сказать. Но то, что оно пошло - это точно! С ним и мы куда-то направились. Розовый туман не исчез, но он стал менее насыщенным.
Из него, становясь все более четким, выплывал силуэт человека. Черный костюм, белая рубашка и не поверите - босые ноги. Это был мужчина. Уставившись на ноги, я забыла посмотреть на лицо. Но это был человек. Как бы почувствовав мое смятение от его внешнего вида, он извинился, не открывая рта.
–-- Прошу меня простить за внешний вид. Здесь не привыкли одеваться, поэтому бывают оказии.
–- Как вам привычней? – спросил он без звука.
Однако я его прекрасно поняла и стала размышлять о том, о чем был задан вопрос. Ни удивление, ни страх мня не посетили. Задавая его мне, он, видимо, покопался и в голове у моей дочери. Потому что, пока мои мысли сосредотачивались, молодость дала ответ раньше. И наш новый знакомый стал выглядеть как 60-летний молодящийся житель мегаполиса или звезда нашей эстрады.
Джинсы со спущенной мотней обтягивали ноги так, что казалось ходить в таких просто невозможно. Розовая трикотажная футболка тоже сидела в облипку, но зато на ней красовалась надпись «РОlО». Ноги были закованы в модные кроссовки на высоченной подошве и на высунутом язычке красовался крутой лейбл «Adidas». Волосы всклокочены и торчали в разные стороны. В общем крутой мен, ничего не скажешь. Я посмотрела на дочь, а она только весело улыбнулась.
–-- Опять что- то не так? -- осведомился он.
Если бы я могла говорить словами, то чтобы не обижать человека, находящегося рядом, чётче бы выразила свою мысль.
--- Да вы что! Все отлично, -- соврала бы я.
Но он же говорил не со мной лично, а с моими мозгами, как тут соврешь? Поэтому, не думая ничего лишнего, я представила в своем воображении образ стандартного мужчины его лет в классической одежде. Он как раз подходил под такой типаж. Высокий, стройный лет пятидесяти, с аккуратной стрижкой на едва тронутых сединой волосах. Приятный, интеллигентный представитель мужского пола.
Уже через секунду передо мной стоял обычный гражданин в брюках, свитере и спортивных туфлях.
–-- Ну вот! Отлично, --- проговорил он —можно вести диалог.
Ни одного лишнего слова, все четко и понятно. Но кому понятно...?! Нам - нет! Нам как раз ничего не было понятно. Мне почему-то стало очевидно, что весь этот спектакль с переодеванием был проведен специально для нас.
Мы так объелись происходящим, что новая информация могла подействовать с обратным эффектом. Наше сознание могло ее просто отторгать, как организм отторгает избыток пищи при переедании. Надо сказать, он добился своего. Мои мысли стали четче, все ахи и охи исчезли. Голова просветлела. Я вспомнила, зачем я здесь.
Так как тело было у нас одно, то и смотрел он прямо на нас всех. Где была Лаура, я не знаю, но мы с дочерью уставились на него, как на удава. Ощущение кролика сидело где-то внутри и не давало расслабится. Его цепкий, пристальный взгляд завладел нашими душами, как Лаура завладела телами.
–- Сейчас я расскажу вам то, что вы должны знать. Но только вы сами сможете исправить то, что произошло. Здесь мы бессильны. Все, что мы могли сделать для вас, мы уже сделали. Теперь, восстановив порядок, вы поможете многим другим людям.
Я слушала его и боялась о чем-либо подумать. Подумаю, он узнает, и что тогда – тела-то нет! Сначала отражение пропало, а теперь и тела нет, да еще и дочь впутала. Вот, дура! - витали в моем сознании такие простые мысли.
По его лицу пробежала легкая, едва уловимая улыбка.
«Уж не мои ли мысли явились тому причиной» - подумала я и решила впредь не о чем таком не думать, пока мне не вернут мое тело. А наш гуру стал углубляться в философию.