Мурат к тому моменту более-менее оправился от прошлых избиений и вновь предпринял попытку поговорить с Кириллом. Произошло это в начале марта на школьном дворе, когда Кирилл с классом шел на волонтерские работы.
Когда Мурат приблизился, ребята отшатнулись от него, как от прокаженного. У Котова под глазом желтел старый синяк, и лицо заметно исхудало. Парни из класса не дали подойти ближе, кто-то даже плюнул ему под ноги. Девчонки наклонились к Кириллу с испуганным:
– Ему что-то нужно от тебя? Вы ведь раньше дружили, да?
Он ответил им громко, чтоб услышали все:
– Нет, я с ним не дружил. – Затем повернулся к Мурату лицом и безжалостно предостерег: – Попробуй только подойти.
Но Мурат упрямо не отлипал. Спустя некоторое время он подкараулил Кирилла после дополнительных занятий и затащил в щель между домов. Вечер был противно мерзлым и темным. Мартовская слякоть чавкала под их ногами. Мурат яростно толкнул Кирилла к противоположной стене.
– Что я сделал тебе? – Его голос в отчаянии подпрыгнул.
Кирилл оскорбился:
– О чем ты говоришь?
Но Мурат не клюнул. За то короткое время, что они общались, он хорошо выучил, когда Кирилл лицемерит.
– Я знаю, что это ты все устроил! Больше просто некому! Скажи мне, зачем?
– В чем ты обвиняешь меня? – Он все играл в дурачка, выжидая, когда Мурат сам ответит на свой вопрос.
– Ты не только мне жизнь испортил! – Хваткие пальцы схватили Кирилла за грудки. Глаза, полные искреннего презрения, измельчали душу подобно мясорубке. – Слава здесь вообще ни при чем. Его там не было!
И Кирилл, прекратив притворяться, паскудно ему улыбнулся.
– А ты почему здесь? – Он настойчиво убрал его руки, оттряхнул с пальто несуществующую грязь. – Уже отработал на сегодня? – Мурат в непонимании прищурился. – Ты же у Пыги служкой заделался, разве нет? Я смотрю, неплохо поднялся по служебной лестнице.
Мурат вытаращился на него, обомлев от такой жестокости, но Кирилл не жалел о сказанном. Напротив, думал, что от такого гнусного предательства Мурат рано или поздно оправится, и, когда это произойдет, ему не будет нужды спрашивать: «Зачем?»
Кирилл, намереваясь уходить, как бы между делом поинтересовался:
– А почему твои друзья не защищают тебя? Или ваша дружба понарошку, как в детском садике?
Мурат ответил ему в спину тоном висельника, смирившегося со своей участью:
– Не думал, что ты такая мерзость.
Эти слова крепко угнездились в голове Кирилла, крутились на бесконечном репите. От них по ночам лились злые слезы. От них клокотала обида и изо дня в день мучило непонимание: весь он красивый, трудолюбивый и вежливый, на него полагаются учителя и класс! Он спас Мурата от избиений! Смягчил его участь! И тот, по кому он так скучал и к которому так привязался, назвал его мерзостью!
«Чем я это заслужил?»
«Почему он это сделал?»
В комнате пахло весенней сыростью. Ботинки Ильи сушились на батарее, а чтобы не капало на пол, Кирилл постелил под них газеты. Парка Лапыгина, надувшись как подушка, лежала на кровати. Сам Илья без стеснения расхаживал по комнате и что-то совсем тихо бубнил себе под нос: сегодня его настроение чуть выше планки «нормальное». Тут он заглянул в шкаф, нелепо задрал лицо, потому что верхние полки были для него высоки, и с искренним удивлением присвистнул.
– Ну и тряпок у тебя.
– А ты что, каждый день в одном и том же ходишь? – Кирилл, усевшись на столе, следил за его действиями, как коршун. Дверца шкафа уязвленно закрылась, затем он спросил то, от чего в ту же секунду на себя рассердился: – Что ты заставляешь его делать? – Илья не понял. Кирилл пояснил: – Котов. Он, говорят, бегает за тобой как заводной заяц.
В ответ послышалась кислая ухмылка:
– Носит вещи моего старшего друга и мне жрачку, когда я попрошу. Ничего такого, о чем ты мог подумать.
– А о чем я мог подумать?
– Брось эти штуки. Меня раздражают такие вопросы.
Кирилл послушно кивнул:
– Хорошо.
Илья по-барски уселся на кровати, без разрешения взял подушку и подложил себе за спину.
– Не думай, что я облегчил ему жизнь только потому, что ты так попросил. У меня не настолько сильное влияние, как у этого торгаша Зоркого.
Кирилл с тем же образцовым послушанием ответил:
– Как скажешь.
Его настроение: сегодня Илье не перечить. Кто знает, может, вновь представится случай назвать Илью «хорошим мальчиком». Кирилл наклонил голову в сторону и сладко-призывно улыбнулся.
Пыга хлопнул себя по бедру: