– Но ты все еще обижен на него?
Денис хмурится. Он не чувствует к Славе прежнего раздражения, ведь все уже быльем поросло, но временами на него накатывает что-то темное и неоднозначное, ведь сколько бы ни прошло времени, он не забудет те неприятные слова, что они сказали друг другу. А как хотелось бы забыть! Слава часто помогает ему, даже в ущерб себе, и это говорит о многом. И о том, что Банин до сих пор страдает, – тоже.
– Может, тебе кажется, что он еще недостаточно искупил свою вину?
– Ему. Ему так кажется. Он обидел меня, верно, но сейчас я понимаю, что то, как он повел себя тогда, вполне объяснимо. И бог с ней, с его внутренней гомофобией, – он над этим работает, – самое неуютное, что от его попыток «искупить вину» я уже устаю. Вот знаете, как только я въехал, он позвонил мне и спросил, все ли есть, все ли работает, ну а я без задней мысли ляпнул, что стиралка не сливает воду. В этот же день он обратился к ремонтнику, и мне все починили. Понимаете, о чем я говорю? В такие моменты он делает меня инвалидом!
– Похоже, ваша ситуация все еще волнует его, и он сам не замечает, что доставляет тебе дискомфорт.
– Я хочу серьезно поговорить с ним. – Денис обнимает себя за плечи и опускает голову так, чтобы его челка закрывала лицо. – Но мне вечно что-то мешает: вначале это была учеба, потом его работа… мне иногда кажется, что на самом деле говорить тут не о чем, что я преувеличиваю, что мне стоит принимать его заботу, а не нос воротить. Черт, даже сейчас в разговоре с вами я думаю, что, может, зря я жалуюсь на человека, который мной дорожит.
– Если тебе неприятно, значит, проблема есть. При сильном стрессе в попытке прийти к равновесию мы неосознанно преуменьшаем урон, нанесенный нашей душе. Нам кажется, что ситуация не такая уж и ужасная, какой казалась на первый взгляд, более того, мы начинаем сравнивать ее с ситуациями других людей и приходим к ложному выводу, что собственные проблемы не имеют веса. Поэтому ты не жалуешься, Денис, ты говоришь о том, что с тобой происходит. Разговору между тобой и Славой мешают не внешние причины, а внутренние, то есть сомнения и страхи. Уловки твоего сознания.
В этот момент Денис думает, что Толя в свое время, возможно, тоже попался на такую ментальную уловку, возможно, он не говорил Славе всю правду о Мурате не только из-за обещания молчать. Однажды Слава признался, что в тот момент, когда все раскрылось, ему стало по-настоящему плохо, он не знал, что ему к друзьям чувствовать и куда себя девать. «Это был самый чернушный эпизод в моей жизни» – так он сказал.
Их дружба восстанавливалась медленно, по частичкам. В тот год Денис упрямо считал, что никто ему больше не нужен, что с ребятами ничего общего он иметь не хочет, однако номер Толи не выкинул, сохранил для галочки.
А потом спустя некоторое время соцсети подкинули профиль Толика в рекомендациях, и Денис подписался на него, будучи уверенным, что отношения со Смирновым останутся на уровне лайков. Но все сдвинулось с мертвой точки, когда Слава написал ему и предложил встретиться втроем.
Они сошлись в кофейне Славиной тети. Там во многом разобрались и много друг другу сказали, но не гневно, как в прошлый раз, а спокойно, без грубостей, взвешивая каждое слово. Для всех троих это был страшный стресс, но они справились и дали друг другу шанс.
– С того раза мы ни разу не ругались. Ну, может было пару раз по мелочи, но это неважно… Однако Слава все еще грызет себя, а я этого не хочу. Он тогда ошибся, и я тоже. Да, – Денис кивает себе, – я обязательно поговорю с ним, даже знаю, когда, – затем его глаза расширяются от внезапной хорошей-нехорошей идеи, – и знаю, где.
Совместный отпуск Слава и Толя планируют провести на своей маленькой родине. Работа не позволяет им приезжать в Ручейный почаще, но сейчас отпуск удачно попадает на лето, так что они вовсю готовятся к отъезду. Дениса зовут, конечно, и не только они. Этой зимой у Кати родилась девочка, и бабушка до сих пор бомбардирует телефон отца, ругаясь на то, что тот из раза в раз обещает приехать поздравить брата, но все никак не соберется.
– Но в эту субботу отец сказал, что поедет точно. Вот думаю… и мне бы не помешало с ним. С Катей я только по телефону разговаривал несколько раз, с бабушкой почаще, конечно. Хотелось бы встретиться с ними, пока у меня есть свободное время.
Светлана Николаевна наклоняет голову, мягко посмотрев на него.
– Это место много значит для тебя, и ты так давно там не был. Я вижу твое волнение, но от встречи ли с родными? Или от предстоящего разговора с другом? Когда ты вернешься туда, воспоминания хлынут на тебя с новой силой. Ты их боишься? Или ждешь?