Вдруг дядя посреди их увлеченного трепа начинает шарить по карманам.
– Думаю, чего меня так колотит. – Он вынимает губами сигарету из пачки и чиркает колесиком зажигалки. – Не курил с самого утра, представляешь? – Он уже собирается убрать все обратно, но тут замечает, как Денис на него смотрит. – Не, друг, угостить не могу, прости.
– Что, не дорос? – Смешок выходит против воли, но Денис не ощущает ни грамма веселья, лишь очередную волну печальной ностальгии.
Мурат тусклый и обрывистый сидел у заиленного берега, смотрел в глаза и говорил: «Угостить не могу». Сдержанно враждебно, даже высокомерно, с капелькой опаски в его больших черных глазах. Светлана Николаевна была права: Денису нравится вспоминать, нравится думать о том, что было бы, встреться они еще раз.
– Ты-то? – Николай рассматривает его с ног до головы с таким видом, будто услышал полнейшую чушь. – У нас здесь шпана дымит – будь здоров! Так бы угостил, говорю же, но голодный год у меня. Две осталось всего, до утра бы дожить.
Катюшка, рассказывает он, терпеть не может, когда он, покуривши, околачивается рядом с ребенком, да и бабушка тоже ворчит, вот и пилят его вдвоем. Добрались до заначки – все перепрятали, теперь в день по три штуки выдают. Тирания настоящая!
В этот момент Катя появляется в окне кухни и кричит, что Дениса зовут к телефону. Николай спешно прячет глазок сигареты за спинку лавочки и тихо бормочет что-то про солнце и лучик.
На другом конце телефонного провода ждет Слава. Он спрашивает, привез ли Денис гитару, и слегка расстраивается, услышав отрицание. «Эх, значит свою старенькую придется брать». Они планируют провести вечер у костерка, как в старые добрые, на том месте, у мостика. К тому же Толик замариновал мясо, так что ожидаются отпадные шашлыки.
– Как все-таки круто, что ты приехал, – добавляет он напоследок радостно и таинственно. – Давно мы всей компашкой не собирались, да?
Денис собирается, не мешкая. Он думает, что на природе будет легче друг друга понять, будет легче начать говорить о том, что их так долго мучает. Зреет предчувствие, что сегодняшним вечером они втроем, наконец, сбросят груз вины за прошлые ошибки и придут к чему-то хорошему.
Катя складывает ему в рюкзак горячих бутербродов и просит передать от нее привет ребятам. Денис выходит на улицу со странно бьющимся сердцем.
На центральной трассе ездят машины, так что, несмотря на позднее время, в Ручейном стоит ощутимый шум. За ограждениями стадиона еще носятся дети. Мелкие мальчишки торчат у автомата с напитками и шутливо препираются. Сам стадион заметно обновлен: беговые дорожки заасфальтированы, новой травой застелено футбольное поле и трибуны выглядят поновее.
Молодежи, кажется, стало больше, и это не ограничивается лишь стадионом. На улицах то тут, то там прогуливаются молодые люди так, словно Денис вернулся не в глушь, а в полноценный город.
Когда вдали появляются заросли дельфиниума и дом Мурата, нешуточное волнение сковывает грудь. У забора Котовых внезапно стоит чья-то машина, а в окнах дома почему-то горит свет. Во дворе слышатся женский смех и неразборчивая речь. Неужели новые жильцы?
У крыльца в медово-желтом свете лампы две девушки красят окна. Одна из них – черноволосая с большой соломенной шляпой за спиной – без проблем достает до верхнего наличника окна. Вторая же – с двумя светлыми шишечками на голове – орудует кисточкой на стремянке. Рядом с ними невысокая школьница с длинными косичками держит картонную коробку с садовым инвентарем. Наверное, все они сестры, подумает Денис, затем поднимает взгляд на окно чердака. Чья-то спина то и дело мелькает там.
– Добрый вечер! – Он машет девушкам через забор. Те поворачивают к нему миловидные удивленные лица. – Простите за беспокойство, вы же недавно заехали?
Та, что со шляпой, подходит ближе. Высокая, круглолицая, с милыми оттопыренными ушами, которые нисколько ее не портят, она какими-то чертами напоминает иностранку.
– Здравствуйте, – говорит, и что-то странное мелькает в ее произношении, оттенок некоего говора. – Да, в пятницу заехали, вот обживаемся понемногу. Это так заметно, да? А вы…
Денис принимает ее располагающий тон за зеленый свет и заходит во двор. Калитка все так же знакомо скрипит.
– Тогда с новосельем вас.
Вторая девушка спускается со стремянки. Ее маленькая сестренка жмется к ее боку и говорить стесняется. Он спешит объясниться:
– Я не был здесь давно, решил немного прогуляться по окрестностям, и понимаете, в вашем доме когда-то жил мой друг, – застенчивая пауза, – вот мне и стало интересно. – Затем он спохватывается, еще пуще смутившись: – Ой, извините, что не представился. Царев Денис!