– Вуйчик Даша.
– Вуйчик Настя. – Вторая девушка, с шишечками доброжелательно ему улыбается, затем что-то шепчет на ушко самой младшей. Та резво кивает и убегает домой. – А хотите чаю? Родители сейчас как раз накрывают на стол, и нам было бы очень приятно ваше общество.
Даша кивает, поддержав ее слова.
– Нет-нет-нет. – Денис, совсем не ожидав такого беспричинного радушия, в растерянности хлопает ресницами. – Простите, но меня ждут друзья. Как-нибудь в другой раз.
– Ох, ничего страшного. – Даша машет ему рукой, слегка расстроившись. – Приятного вам вечера.
Калитка вновь скрипит, открываясь. Длинные стебли дельфиниума мягко гладят по оголенному предплечью, словно тоже прощаясь.
– Do widzenia. – Настя провожает его любопытным взглядом. В тот момент где-то на подкорке сознания появляется навязчивая уверенность, что ее голос Денис уже где-то слышал.
Гравийная дорога, ведущая к старой автобусной остановке, немилосердно заросла полынью, а сама остановка заметно облезла и лишилась фонарного столба. Он хочет пробраться сквозь темно-зеленые, почти черные стебли полыни и усесться на лавочку, чтобы вновь погрузиться в волнующие воспоминания того, как приятно губы Мурата касались его, когда они обнимали друг друга на этом месте… но тут глядит под потолок и страшно пугается. Там раздулось большое осиное гнездо, и, если бы не приглушенное жужжание, Денис точно бы напоролся на неприятности.
Угор, по которому он и Мурат когда-то спускались к нежно-зеленому полю, зарос тоже, но тропа, ведущая к лесу, напротив – расширилась, превратилась в удобную дорогу.
У блекло-синего горизонта уже поблескивает тусклый венец из звезд. Ветер стоит ощутимый и теплый, так что мошка мучает не сильно. Денис глубоко вдыхает запах полевых цветов и на ходу потягивается, хрустя спиной. Наступающая ночь звучит его тихими шагами, его тихим дыханием, шелестом душистых трав, далеким-далеким шумом трассы… а еще чем-то прозрачным, едва скрипучим.
Он разворачивается, прислушавшись. В той стороне дороги двигается маленький пучок света. Кто-то едет на велосипеде. Тонкий и резкий луч фонарика касается рукава футболки. Некто крутит педали с заядлой частотой. Денис думает, что, кто бы это ни ехал, ему следует срочно смазать цепь. А еще он задумывается о том, что завтра обязательно вернется к дому Котовых и воспользуется предложением девушек попить чай. Наверное, внутри дома новоселы пока мало что поменяли.
Тут колеса шуршат у самой спины. От близкого света собственная тень двигается наискось. Прежде чем Денис поворачивается, звучит голос, от которого лицо замирает в неверии и спину осыпает горошинами мурашек.
– Хей, может, подвезти?
Мурат останавливается прямо перед ним, одной ногой упираясь в землю, а другой удерживая педаль. Волосы, взлохмаченные ветром, на макушке торчат как перышки. Его глаза – черная топь – смотрят безотрывно, и Денис смотрит в ответ, не замечая, с какой неожиданной силой собственная рука сжимает лямку рюкзака. Выглядящий скорее печальным, чем радостным, словно заранее готовится к неудаче, Мурат не похож на выцветшее воспоминание, обрывистую кальку прошлого. Но в то, что он, наконец, спустя столько лет стоит так близко, верится с трудом. Денис касается его плеча, и ладонь Мурата обхватывает его ладонь. Это не мираж, рожденный тоской, – он в самом деле догнал его на велосипеде, в самом деле предложил подвезти…
Даже в самых отчаянных фантазиях Денис не представлял, что они вновь встретятся именно так.
– Ты?
Мурат тянется к нему медленно, на пробу, затем обнимает, уткнувшись носом в изгиб шеи. Он выдыхает щекотно и горячо, его ссутуленные плечи дрожат. Есть в этом выдохе столько тяжести и облегчения, невысказанных слов и очевидных чувств, что умереть бы на месте. Руки Дениса невольно сминают его рубашку, тесно прижимают к себе в страхе потерять вновь.
– Ты не обманул меня. – Теплый шепот чувствуется шеей. Денис не понимает, что это значит, но не переспрашивает. – Я так скучал по тебе.
Они дышат спокойно и одновременно, ощущая себя частью друг друга. Все в этот момент кажется Денису чудесным, неземным: их тихие голоса, томная тишина в момент, когда нужно подумать о многом и многим насладиться, их долгие взгляды и аккуратные касания… словно не было между ними пропасти в пять лет, не было изматывающей разлуки и все то, что они пережили порознь, уже не имеет значения.
Денис прижимается щекой к его плечу и тут же замечает, что на заднем колесе велосипеда, там, где полагается быть багажнику, есть лишь замызганный щиток. Как же этот дурачок собрался его подвозить? Смех выходит против воли, беззвучный и глупый. Мурат берет его лицо в ладони и спрашивает, в чем дело.