Мысли о том, что эти тонкие женские пальцы не для его щек, а его руки не для этого тела. Ему приятно, но могло быть и лучше. С другим человеком. Денис думает, что если он обнимет его спину, то почувствует себя лучше, и, если представится еще одна возможность посмотреть на эти приоткрытые губы, которые не давали покоя тогда, у заброшенной остановки, он точно сойдет с ума.
От алкоголя все вокруг чувствуется предельно ярко. В голове растет новая реальность, смелая реальность, где на одиноком танцполе Денис целует именно те губы, о которых столько думает, сжимает в кулак одежду, пахнущую жасмином, а не горечью коньяка.
И вот уже не Юля гладит его щеки большими пальцами, вот уже не ее зубы прикусывают нижнюю губу и не ее голос он слышит в ушах.
– Это твой подарок на день рождения.
Плевать, что Мурат никогда такого не скажет и тем более не посмотрит так пылко. Денис готов захлебываться в своих кошмарах из раза в раз, если Мурат будет самолично топить его.
Руки Юли медленно перемещаются вниз, чтобы собственнически коснуться груди под серой тканью худи. Она горячо припадает ртом к его шее и ощутимо двигает бедром. Морок резко рассеивается. Денис распахивает глаза. Между ног у него предательски тянет и горит.
– Подожди, стой. – Он густо заливается краской. – Извини, в общем, мне нужно…
– А? – Юля смотрит на него рассеянно, еще не придя в себя. – Что-то случилось? Я что-то не так сделала?
– Нет-нет, ты просто отпад. Но мне нужно… нужно идти. Прости, ладно?
Денис рвет когти в сторону туалета, чувствуя неприятную тесноту в штанах. Лицо у него красное и такое сложное, что многие оборачиваются ему вслед.
Он закрывается в первой же кабинке и стыдливо расстегивает ширинку. Поблизости – никого. Стоит относительная тишина, так что дойти до разрядки получается без особых проблем. Вытерев руки туалетной бумагой, Денис чувствует, что вот-вот разрыдается от жалости к самому себе. Застегивается он спешно и воровато, словно не трогал себя только что в задрипанном туалете, словно не думал о том, как было бы хорошо целоваться с Муратом.
Его рука тянется к щеколде, но в этот момент открывается дверь туалета, впуская внутрь музыку из зала. Кто-то включает кран. Слышится плеск воды и тяжелое дыхание вперемешку со шмыганьем, затем, когда кран перестает шуметь, шаги раздаются у кабинки по соседству. Денису хотелось бы выйти, не оставляя даже намека на свое присутствие. Ему чудится, будто от одного его вида абсолютно все догадаются, чем он здесь занимался. За стенкой раздается рвотный кашель. Кого-то там с болезненными стонами полощет. Денис сам бы не прочь прочистить желудок, но точно не сейчас. В этом плане парню по соседству везет больше.
Шумит сливной бачок, и кабинка отворяется. Снова плещется кран. Денис, измученный ожиданием, облегченно выдыхает. Сейчас этот чувак вымоет руки, туалет опустеет, и можно смело драпать. Но, как назло, дверь вновь открывается. Появляется кто-то еще.
– О, привет, – говорит парень у крана, и Денис узнает в нем Кирилла.
– Я не буду с тобой здороваться.
Когда второй человек отвечает хриплым от алкоголя голосом, Денис с немым «бля» падает лицом в ладони. Для чего он затеял этот глупый спор с Павлушей? Зачем пришел на эту вечеринку? На кой хрен вообще на свет появился? Видно, влипать в тупые ситуации – единственное, в чем он хорош!
Через тонкую щель между дверцей и стеной можно немного разглядеть Мурата, что стоит над писсуаром, и Кирилла, чей синий взгляд остр и въедлив.
– Я тоже рад тебя видеть. – Последний улыбается мягко и воздушно, как Джоконда. Грубость Мурата его совсем не смущает.
Денис не знает, что ему делать: с одной стороны, он не должен быть здесь, и еще не поздно выйти наружу, а с другой – возможно, он многое поймет, если будет сидеть тихо, не высовываясь. Кирилл явно задумал что-то нехорошее. Он смотрит на Мурата доброжелательно, но Денис никак не может выбросить из головы всю ту лапшу про порно-картинки, которую Кирилл так щедро вешал ему на уши.
Мурат невесело хохочет:
– Еще как рад. Это ведь тешит твое самолюбие, не отрицай.
– Тем не менее ты тут. Значит, грош цена твоей гордости.
– Не обольщайся так. Я пришел сюда поссать, а не выслушивать твои извинения, так что иди на хуй.