Почему он обязан следить за своим языком в присутствии Мурата? Почему обязан переживать за свой обычный интерес в его сторону? Почему должен бояться его взгляда, его холода и презрения? Мурат что, пуп земли? Дохрена таинственный нашелся.
«Да вертел я ваши тайны на…»
– Пойду ветки принесу. – Денис вскакивает на ноги и, подгоняемый гневом, шагает в лес.
– Только сухие ищи! – кричит Толик в спину, на что Денис зло рявкает, что именно их и принесет.
Мурат ни разу не поднимает взгляда на удаляющуюся фигуру. Слава озирается на лес в смятении. Лицо Толика скисшее, как щи.
– Зачем нам ветки? – опасливо спрашивает Слава. – Есть же еще, что в костер кидать.
– Он обиделся, – объясняет Толик.
Детский сад, ясельная группа «Тормозок», честное слово. Мурат встает и до хруста прогибается в спине. В палатку, что ли, уйти – достало все. Знал же, что сегодняшние посиделки ничем хорошим не кончатся, потому что в присутствии Царева проблемы растут, как грибы после дождя. Вот и вышло все как думалось.
– Не надо было про родителей спрашивать. – Мурат говорит специально без эмоций, но Слава заметно напрягается.
– Можно было про маму наврать что-нибудь.
После этого ответа нервничает уже Мурат. Он согласился впервые за долгое время посидеть с ними в компании не для того, чтобы слушать чьи-то упреки.
– Я не могу про нее врать, – он не отрывает от лица Славы раздраженного взгляда, – потому что знаю, что скоро расстанусь с ней. Отец оформил ее в санаторий. Скоро увезут.
Нерадостный звонок из больницы был сегодня утром. Милана еще ничего не знает.
– Ну это же хорошо, – Слава пожимает плечами, – ее вылечат. Там, наверное, сосны кругом, против астмы хорошо помогает.
Мурат кривит рот, хочет ответить, мол, какие, к черту, сосны? Отец ее быстрее в гроб загонит, чем вылечит. В этот момент Толик спрашивает:
– А с сестрой как тогда?
Мурат молчит. Ему не нравится эта гнетущая атмосфера, словно два-три слова, и все – хоть собак спускай. Со Славой он, может, и ругался по первости, но на сегодняшний день границы расставлены четко, и каждый обязан их соблюдать. Во всяком случае, на это остается надеяться. Мурат садится на место с мыслью, что в последнее время его нервы совсем ни к черту. Слава ведь ничего плохого не имел в виду.
Тот, точно в попытке усугубить ситуацию еще сильнее, вдруг добавляет что-то совершенно неуместное:
– Все нормально же, нечего переживать. Может, ей действительно так лучше будет, здесь ведь пыль кругом, а в санатории воздух наверняка хороший и врачей полно. Может, зря ты так на отца бычишься?
У Мурата от злости все перед глазами багровеет. Толик, почувствовав, что дело уже пахнет жареным, спешит сгладить ситуацию.
– Замнем, окей? – Он в предостерегающем жесте касается плеча Славы.
Тот мгновенно вспыхивает и оскорбленно стряхивает его руку.
– Да что ты со мной как с дурачком каким-то! Что я, не понимаю, что ли, о чем речь?
Границы, которые так долго и с вниманием друг к другу выстраивались, обваливаются, потому что Слава впервые так открыто пренебрегает Муратом, впервые позволяет себе упрекать его, словно и не друзья они, словно не они пережили столько дерьма вместе, словно не спасали друг друга никогда и никогда друг другом не дорожили.
– А что ты понимаешь, а? – Явно не Мурата, явно не его жизнь и не его проблемы. – Зря на отца бычусь, говоришь? Сосны хорошо при астме помогают? Отец весной хотел лишить маму родительских прав и забрать сестру, а ты говоришь, что понимаешь, о чем речь. По-хорошему, лучше закройся.
У Славы на лице играют желваки. У Толи на лице читается испуг и готовность растащить их обоих, если дело перерастет в драку. Он аккуратно попытается привести в чувство хоть одного, но тут Слава сжимает кулаки на коленях и встает в полный рост, чтобы быть выше Мурата, пока говорит:
– Я вижу, что ты вконец сдаешь! По углам шкеришься от нас, курить стал по-страшному. А на выпускном себя видел вообще? Ты же убухался в говнину! Такими темпами от тебя ничего не останется до следующего лета. Хочешь закончить, как торчки местные, под чьим-нибудь забором? Так вперед, тебя никто не держит.
Мурат, громко фыркнув, тоже встает с места. Еще нравоучений не хватало. Достаточно.
– Ты куда? Меня дослушать не хочешь? – требовательно спрашивает Слава, и его интонация только усиливает желание поскорее исчезнуть.