– С ней случилось что-то, да? – Мурат нутром чует, что вся эта история не имеет ничего общего с его зубастой щукой. Рассказав про нее в качестве поддерживающего примера, он уверенно посадил себя в лужу.
– Не с ней. С ее щенками. Дело в том, что в тот день я случайно увидел, как дедушка их топит.
Вот оно что. Неокрепший детский ум просто начал проецировать их страдания на себя. В Ручейном не распространена стерилизация домашних животных, новорожденных щенят и котят либо топят, либо сжигают.
– Мама говорила, что я всех до чертиков напугал, когда начал трястись в истерике. Плакал много. От дедушки шарахался. Это воспоминание настолько неприятное, что серьезно подпортило мне жизнь. Ну не бред ли?
Выглядит это все не как бред, а как самое крупное фиаско в жизни Мурата: у Дениса психологическая травма, которая его периодически косит, а Мурат буквально кинул его в пасть детскому страху. Есть ли шанс, что он простит его за это? Есть ли шанс, что позволит дать напоследок что-то кроме прошлых тяп-ляпных взаимоотношений.
– Я не виню тебя, так что за это не извиняйся. – Денис говорит зажеванно, потому что прижимается круглой щекой к макушке. – А вот за то, что ты гаденыш редкостный, – пальцы больно тычут в ребра; раздается громкое «Ай!», – будешь должен мне с процентами!
Все впереди
– И мог бы не тихушничать за спиной, а прямо сказать, как тебе плохо с нами, я бы самолично собрала твои манатки и посадила на первый же рейс. – Бабушка устало поднимается из-за стола, заканчивая: – Сейчас же звони своему отцу и объясняй, что за балаган ты тут устроил.
Денис слушает ее понуро, упершись взглядом в стол, затем несколько раз кивает, не поднимая головы. Катя прожигает в нем дыру. Ее веснушчатое лицо красное от обиды, а рыжие волосы торчат в стороны, как у домовенка Кузи. Когда Денис сегодня явился на порог, она в сердцах обругала его с ног до головы: «Ты! Я чуть в обморок не упала, когда нашла записку!»
Потом на кухне его встретила бабушка, и начался разбор полетов. Так его не хаял еще никто. Так стыдно – еще никогда не было. Чего греха таить, ему хотелось хныкать, как ясельник. Когда бабушка исчерпывает свой запас ругани и уходит к себе отдыхать, вахту принимает Катя. Денис получает по шапке повторно, и еще более ощутимо. От Кати он узнает, что дом стоял на ушах до самого его возвращения, что у бабушки подскочило давление, когда она позвонила отцу, а тот сказал, что сын так и не доехал. Тревогу забили сразу же: отец обзвонил все ближайшие полицейские участки, Катя – больницы, но толку? Светловолосый парень на велосипеде не засветился нигде.
Денис падает лицом в ладони.
– А мама? Знает? – Он смотрит на Катю сквозь щели между пальцами.
– Мы ничего ей не говорили.
– Простите. – Не речь, какое-то стыдливое бульканье. – Плохой из меня внук, фиговый сын, и, как оказалось, человек тоже – не очень.
– А теперь повтори все это еще раз, – Катя требовательно кивает в сторону коридора, – но отцу в трубку.
Она приходит к нему в комнату позже.
После телефонного звонка Денис сидит на кровати полностью уничтоженный. Отец добил его финальным: «Твои выходки стоят мне времени. Научись вести себя как надо и прекрати создавать семье проблемы».
Да, верно. Денис всегда был проблемным, всегда спорил с родителями и усложнял им жизнь: ему об этом любезно напомнили. Он еще недостаточно «здоров», недостаточно независим, чтобы позволять себе творить всякий бедлам.
«Ты мой сын, слушай, что я тебе говорю!»
Отец не выяснял причины. Он никогда так не делает, ему все равно, при каких обстоятельствах его сын влипает в неприятности, главное – сам факт. Наверное, это у него от бабушки – ей тоже по барабану. Подробности побега – секрет, но об этом и так не спросят, потому что здесь никого не волнует, о чем Денис думает каждый день.
– На тебе совсем лица нет.
Никого, кроме Кати.
Она присаживается на краешек кровати. Ее злость улетучилась, стоило Денису повесить трубку и уйти в комнату. Теперь она смотрит сочувствующе и участливо гладит по спине, и, если бы Денис прямо сейчас сорвался на слезы, она бы тихонько назвала его ревой-коровой и успокоила так же, как всегда успокаивает своих детишек в детском саду: терпеливо и с любовью.
– Прости. – Он обнимает ее крепко-крепко. Слишком устал. Слишком болит голова.