Слава ничего не говорит, но настолько выразительно молчит, что Денису, не имеющему никакого отношения к делам этих двоих, становится еще дурнее. Саша мямлит тухлое: «Ясно» – и исчезает за дверью. Титанических усилий стоит не крикнуть ей вслед: «Малая, останься!», потому что находиться с ее братом в одном помещении сейчас сродни нахождению в клетке с бурым медведем, привязанным на хлипкую цепь, а Денис не любитель острых ощущений.
Вчера на стадионе Толик искренне извинился, сказал, что все произошедшее важно обсудить и «ты действительно хороший парень, на этот счет я не лукавил». Кто же мог знать, что обсуждать это они будут в присутствии Славы!
Славы, который всегда напрямую или же косвенно стыдил Дениса за излишнее любопытство, а после клуба убедительно попросил не создавать Мурату проблемы. Славы, которого с выпускного класса считают «дружком» Мурата, тем, кому Мурат писал письма с признаниями и кого рисовал обнаженным в своем скетчбуке.
«Да чтоб вас». Денис резко встает с кровати, закидывает лямку чехла на плечо с намерением попрощаться, но не тут-то было. Толик так же резко преграждает ему путь и спокойно говорит вернуться на место. От его спокойствия веет пугающим хладнокровием. Колени подкашиваются, и Денис безвольно плюхается обратно.
Только тогда Толик начинает:
– Мурат обещал, что все тебе, – он обращается к Славе, – расскажет, когда уладит все дела. Но я не уверен уже ни в чем, так что…
Дениса от этого вступления немилосердно корежит. Ощущение скорой кончины провоцирует потребность быстро думать…
– Ты, что ли, про Пегова? – Быстро думать и по-лисьи вилять.
Он наверняка не знает, в курсе ли ребята последних событий, но это и неважно: ему необходимо сместить фокус внимания с себя на что-то другое. Кирилл для этого подходит отлично, его имя действует на ребят как красная тряпка.
– Не совсем. – Толик странно хмурится. – А у тебя есть что про него рассказать?
– Думаю, нет. После того случая на барже я его больше не видел.
Толик несколько раз моргает. Он выглядит совсем потерянным, абсолютно неосведомленным.
– Так Мурат не… – Дениса это удивляет не на шутку. Значит, Мурат скрытничает даже с близкими друзьями. Толик выразительно смотрит в ожидании объяснений. Денис не уверен, как теперь поступить. – Оу… Наверное, мне не стоит…
Толик терпеливо обрисовывает ситуацию:
– Как я вчера сказал тебе на пробежке, мне известно только о том, из-за чего ты и Мурат поругались в палатке. Больше ничего.
В этот момент со стороны компьютерного кресла раздается громкое покашливание. Слава наблюдает за ними с видом человека, который не знает, с какого угла подступиться к разговору, в котором ему, похоже, не место. Он обозначает себя рукой:
– Да, я все еще здесь! – Затем добавляет: – И все еще не понимаю, что происходит.
Толик тяжело откидывается телом на дверцу шкафа, отчего Сашкина пластмассовая табличка с красной надписью: «Не влезай – убьет» готова вот-вот оторваться.
– Я, если честно, тоже. – Затем он кивает Денису: – Послушаем тебя, перед тем как я продолжу.
Две пары глаз смотрят в неприятном ожидании. Денис рассказывает про баржу выборочно, исключив события, что барже предшествовали, то есть идиотский побег и переругивания с Муратом на заправке. Умалчивает он и о том, чем все закончилось, – о его фобии ребятам знать необязательно. Дениса сковывает ужасом от одной лишь неосторожной мысли, что он бы захлебнулся, как слепой щенок, если бы не… если бы…
Он побыстрее заканчивает, чтобы больше не возвращаться к этим липким воспоминаниям. Но те, как на зло, играют новыми красками, деталями, о которых он до этого не подозревал. Откуда-то в голове секундной вспышкой появляется лицо Лапыгина, искаженное в панике, когда Денис полетел вниз. Откуда-то возникает знание, что во сне пахло не только ромашковым мылом, но и детской присыпкой, что перед тем, как рухнуть в ванну, Денис на чем-то сидел, потому что с высоты он видел свои маленькие ноги, бултыхающиеся в пенистой воде, усеянной желтыми огоньками.
Желтыми огоньками.
Набухает знакомое отвратительное чувство скорого приступа, и рука резко прикрывает рот.
– То есть Лапыгин просто взял и избил тебя? – Слава возвращает в реальность с ему присущей дотошностью. – Когда ты успел ему дорожку перейти? Почему мне не сказал?
– А у тебя что, против него какой-то аргумент стоит?
«Иначе как ты смог защитить Мурата в школе?» – почти вырывается изо рта.
Слава сомневается вслух:
– Чего-то не укладывается в голове, что староста Пегов и отмороженный на всю голову Пыга торчали там вместе.