Прогулка по складам затянулась надолго: мужчина выкинул не только тряпье, но и поврежденные предметы обстановки, так что пришлось походить, выбирая пару кресел, стулья, столик, да и посуду с утварью требовалось обновить. И это уж не говоря об одежде и прочих одеялах.
Когда Кирилл узрел всю эту гору, загруженную на две грузовых платформы, то только поскреб в затылке. Бодрый падаван-деваронец поставил галочку, и вприпрыжку поскакал по коридорам, таща за собой связанные верёвочкой платформы.
Остаток ночи Ки... Квай-Гон перетаскивал добро, раскладывая, расставляя и развешивая, угомонившись только к утру. После чего напился чаю, философски рассматривая пустые продуктовые шкафы, переоделся, умылся, побрился, тщательно расчесал поистине львиную гриву, достигающую пояса, и почесал в столовую под злобное урчание желудка.
Столовая напоминала улей, а вкушающие пищу джедаи - пчел, заволновавшихся при виде шершня или шмеля: загомонили-зажужжали они с утроенной силой, ошалело разглядывая резко преобразившегося вечного смутьяна.
Квай-Гон ел, никого не трогал, на перешептывания не реагировал, а после и вовсе свалил, но не в любимые кустики, в которых показательно страдал, оглашая окрестность тяжкими вздохами, а Силу - мрачными раздумьями, а в зал, в котором юнлинги лупили друг друга учебными сейберами.
Сосредоточенные малявки навевали покой и умиротворение. Квай сел поудобнее, закутался в плащ, и тихонько засопел, пока взбудораженные присутствием взрослого личинки джедаев пыжились и пускали пыль в глаза.
Сладкий сон прервала возня: Квай разлепил один глаз, пытаясь понять, что происходит. Два мелких юнлинга, лет по десять-одинадцать, не больше, косо поглядывали друг на друга. Вернее... Квай пригляделся внимательнее, белоснежный блондин явно подначивал второго, даже издевался, судя по заблестевшим в глазах рыжего мальчишки слезам. Как ни странно, рыцарь, тренирующий малышню, синекожий рогатый чагрианин, внимания на готовящийся развернуться конфликт не обращал. Чем дальше, тем более непонимающим становился Квай: блондин доконал-таки рыжика, и тот бросился на обидчика с кулаками. Огоньку добавил чагрианин: он навис над трясущимся рыжим мальчишкой, отчитывая и буквально вбивая своим недовольством в землю, пока блондин, строя несчастный и обиженный вид, ехидно поглядывал в сторону объекта издевательств. При этом в Силе ясно ощущались и боль от несправедливой обиды, и злорадство, но рыцарь даже не почесался. Причем, уж это Квай отловил на раз, вешание всех собак на рыжика было явно привычным делом.
На следующий день Квай сидел там же, втихаря таская из внутреннего кармана карамельки. Под них хорошо думалось и наблюдалось.
Через неделю Квай, уже не скрываясь, попивал из термофляги крепкий чаек с кореллианским виски. Смесь была горячая, забористая, с ломтиками вяленого мяса - вообще амброзия, навевающая мир и благолепие, вот только настроение без конца портили. То белобрысый террорист, достающий своих одногрупников и особенно рыжего товарища, то мастер ясель и рыцарь-тренер, почему-то делающие виноватым все того же мальчишку, то... Йода, припершийся и севший рядом.
Зеленокожий тролль посидел, покряхтел, поглядел... А потом как принялся нудить о высоком! Особо упирая на то, что пора бы Кваю одуматься, выбросить из головы неудачный прежний опыт и взять нового падавана, который непременно его развеселит, и вообще, чуду подобен разум ребенка.
Квай, когда услышал эту бредятину, едва поверил своим ушам. По его мнению, оригинальному Джинну не новый падаван был нужен, а клизма галоперидола, а потом серия сеансов карательной психиатрии. Своих падаванов он не учил, а скорее, дрессировал. Фимора спасла краткость учебы и то, что он был уже сложившейся личностью. Ксанатос двинулся мозгами за шесть с половиной лет. Что произойдет с ребенком, попавшим под власть - а мастер был именно богом и царем для ученика - этого токсичного человека, даже предсказывать не хотелось. Как минимум постоянная неуверенность в себе, самоубийственные порывы и прочие отрыжки расшатанной психики.
Всю эту неделю после своего "попадания" Кирилл только знакомился с Храмом, облагораживал жилище, наблюдал за юнлингами, к которым тянуло, как магнитом, и читал весьма интересные книги, типа "Путь джедая". Крайне полезное оказалось чтиво, на ночь и без сорокаградусного снотворного лучше не употреблять.
Вот и сегодня Йода вновь приперся, цепким взглядом выделив рыжика, и снова завел шарманку о новом падаване. Увидев, что внимания обращают ноль, грандмагистр прибегнул к привычному средству: клюке.
Палка из дерева гимер была тяжелой, крайне прочной, и оставляла отменные синяки на голенях окружающих. Если в сапогах, то еще ничего, а вот в мягких домашних мокасинах... Квай поморщился, пережидая приступ боль, поставил на скамейку, около которой стоял, флягу, резко вырвал из руки Йоды палку и тут же шваркнул того резким движением. Йоду чуть не снесло, а изумление можно было пощупать руками. На площадке опять развернулся скандал. Квай отвернулся от Йоды, пучащего и так круглые глаза, и спрыгнул с балкончика. Не обращая внимания на начавшего речь чагрианина, он подошел к блондину, от души выписав тому подзатыльник, аж зубы лязгнули, после чего схватил за ухо, выкручивая и тяня вверх. Блондин заверещал. Протесты рыцаря Квай пресек одним тяжелым взглядом.