Справедливости ради, Диана и правда была очень терпеливой. И о боли знала практически все на свете. Ее оттенки, ее запах, ее глубину и остроту. Реакции своего тела. И самое главное – что выдержать можно все что угодно. Даже если дальше ничего уже нет. Но это все потом, когда осмыслила. Иногда знание приходит слишком поздно, когда хребет уже переломан.
Лёка отключилась.
Диана откинула со своих ног простыню. Смотреть не избегала – уставилась в упор. С этим она один на один скоро десять лет. В это – никого не пускает, кроме близких. Но и от тех готова была бежать, лишь бы не лезли. Прожженная до мяса кожа теперь бугрилась и выглядела похожей на оплывшую восковую свечу. От пальцев ног до самого живота и по спине – до поясницы. Теперь ее пересекали черные контуры набитого на кожу рисунка. Лёкин подарок ей. Она сама делала эскиз, чтобы закрыть шрамы. Эскиз вышел таким удачным, что казался чем-то сродни произведению художественного искусства. И когда все будет завершено – выглядеть оно должно просто невероятно. Это Диана отчетливо помнила по тому вечеру, когда Лёка взяла в руки гуашь и раскрасила ее тело за одну ночь, чтобы показать ей, как то будет смотреться, если она решится.
Сейчас это были всего лишь черные линии, контуры ее новой плоти. По ногами и бедрам, вверх к животу – цветущие розовые кусты, в ветвях, среди шипов и бутонов которых то там, то тут проглядывали силуэты крошечных эльфов. Изящных и совершенно сказочных. Делавших саму Ди потусторонним существом, которого она пока еще не знала. На плечо ее – приземлилась бабочка. Диана точно помнила, что потом она будет голубоватой и словно бы мерцающей. Тогда ей так показалось, и она не хотела, чтобы было иначе. Другие бабочки – она знала это – расположились у нее на спине вдоль позвоночника. Точно по линии огненных брызг, оставивших рытвины на коже. Не таких страшных, как те, что изуродовали ее ноги, но все же навсегда забравших ее собственную красоту. И ее мечты. И ее жизнь.
Диана протянула руку и провела ладонью по голени. Поднялась к бедру. Чувствовала каждую неровность – каждый бугорок, узелок или ямку с жуткими краями. Врачи говорили, что со временем станет легче. Очень долго не становилось – каждый шаг причинял невыносимые страдания, но она уперто шла. Ей делали операцию за операцией, пересаживали кожу, чтобы удалить те рубцы, которые реально мешали и сидеть, и двигаться. Сделали пластику пальцев на ногах. Мизинец на левой вообще пришлось ампутировать. Походка ее изменилась, но она могла ходить – и на том спасибо. Со временем Диана настолько адаптировалась, что никто бы никогда и не подумал, что у нее такие травмы. Под одежду она не пускала. В душу – подавно.
«Вам очень повезло», - говорили врачи.
Но она-то точно знала. Ей врут все вокруг. Ей очень не повезло. Ей настолько не повезло, что она, научившись ходить заново, не могла радоваться большому. Большого попросту не было. Приходилось радоваться маленькому, которое того не стоило.
Впрочем, теперь-то что уж?
Диана встала с кровати и подошла к окну. На подоконнике стопкой валялись Лёкины рисунки. Да. Присутствие всех этих вещей не подпускало к ней одиночества, к которому она привыкла в Этрета́. Но там оно было закономерно и даже желаемо. А здесь, в родном городе, ей страшно оказаться одной.
Подняла ролеты. Раскрыла створку. Прохладный весенний воздух ворвался в комнату, служившую и гостиной, и спальней. Диана улыбнулась утру. И ушла на кухню. Варить кофе. На холодильнике – блокнотный лист с распорядком. Немного старомодно. Заметки в телефоне были бы куда удобнее, но она себя так и не приучила. Записанное на бумаге лучше запоминалось. Да и вообще. Здесь – перед глазами. А то еще помни, что должна куда-то заглянуть.
На сегодня – день под завязку, спасибо хоть не с самого утра.
К полудню ехать на киностудию, вернее, в культурный центр, расположенный при ней. «Кофе, пироги и «Пролив» - так называлось мероприятие на сайте агентства по продаже билетов. То же самое было обозначено на афише, распространяемой в соцсетях. Фактически – обычная встреча с поклонниками ее творчества. Диана планировала читать первую и вторую главы и отвечать на вопросы. Обычно им нравилось ее чтение. Ну да. Не отнять. Два года театрального и шикарные гены матери-актрисы сделали свое дело. И хотя бы немного она умеет, во всем остальном считая себя фальшивкой. Эта встреча станет раскачкой перед началом увлекательного дня. Пусть так, а не с самого утра в водоворот всего, чего ей не хочется.