- А теперь у вас появились возражения?
- Это у Натальи Павловны появились, а меня все устраивает.
На этот раз опешившим взглядом на нее уставилась Литвинова.
- Но...
- Вы, кажется, только что вернулись из Парижа? – уже напрямую обратилась Ди к Половчику. – Гастроли у вас были... Я смотрела первое выступление во Франкфурте. Мне понравилось.
- Специально ездили?
- Нет. Презентовала немецкое издание «Пролива» в Берлине, а назад ехала через Франкфурт. У меня там был второй пункт программы, у вас – первый. Совпало. И мне надо было как-то убить вечер.
Так одной фразой она стерла улыбку Матвея с губ и поставила себя на одну полку с ним. Ей теперь плевать было на разницу в их возрасте, опыте, образовании и карьерных достижениях. Ей было плевать, что он – Половчик, а она никто, капризная мажорка, дочь своей великой мамы. Она больше не заглядывала ему в рот, как восторженный ребенок. Ей тоже есть чем гордиться – ей самой. Потому пусть заткнется и слушает, что ему говорят.
- Мне понравилось. Потому, я думаю, мы сработаемся.
Литвинова промолчала. Выступать дальше выглядело бы уже непрофессиональным, а она и без того на дыбы встала минутой ранее. Но ее неодобрение, кажется, можно даже руками потрогать. И когда они от первых фырканий перешли к конструктивному общению, то обстановка в кабинете воцарилась несколько более миролюбивая. Самой собой Ди была в кои-то веки довольна. Надо же. Хватило выдержки.
И только в конце, когда они, обсудив основные условия сотрудничества, перешли к теме рабочего графика, а она сообщила, что планирует в ближайшие недели возвращение в Этрета и будет работать оттуда, почувствовала, какое напряжение ее сковывало весь этот час. Бог его знает, во что ей это еще потом выльется.
- Значит, вы предпочитаете обсуждать правки посредством электронной почты? – приподнял бровь Матвей, внимательно выслушав Литвинову, включившуюся в работу и занимавшуюся реабилитацией собственной репутации по итогам первой части встречи.
- Да, это будет удобнее всего, - ответила Ди.
- А репетиции? Неужели не хочется участвовать?
- Возможно, я прилечу еще в августе. Я думаю, мы сумеем состыковать наши графики.
Возможно.
Возможно, она сумеет.
Они с Литвиновой выходили из здания театра молча. Наташка вообще решила воспользоваться мозгами и прямо сейчас в душу не лезть, но что она еще обязательно возьмет в руки огромную ложку и начнет ковырять ею уже Дианины мозги, та не сомневалась. Вопрос, надолго ли хватит благоразумия. Срывы сейчас точно никому не нужны. А Ди очень рассчитывала, что контролирует ситуацию.
- Ты же помнишь про... – начала Наташа, повернув к ней голову уже на улице. Ветер подхватил Дианкины светлые волосы, резко обнажив пепельную прядь. Та подлетела вверх и упала ей на лицо. В такие моменты даже Литвинова не знала, что сказать, хотя была едва ли не единственной, кто вообще имел право лезть в душу.
- Помню, поезжай. Вечером встретимся. Привет Алеше.
- Передам! – «Ты уверена, что тебе все это надо?» - очевидно, читалось на ее лице.
«Уверена».
Ее рецепт от сжирающих душу мыслей заключался в постоянной деятельности. Любой. Даже если колупать ножом ранку. Но разве господин Половчик все еще относится к категориям ран?
Матвей вышел немного погодя. Ди уже благополучно зашла за угол и топала по улице в направлении главной площади страны. Она дико хотела есть, и это тоже был отличный вариант времяпровождения. Жевать.
Он поймал ее через несколько десятков шагов среди толпы за плечо, просто положив на него руку. Она резко обернулась. И молча уставилась прямо ему в глаза, как ни разу не посмотрела у Чернова. Ладонь так и оставалась на ее плече, и это трогало, как ни странно, меньше касания взглядов.
- Нам надо поговорить.
- Мне некогда.
- И, тем не менее, нам надо.
- У меня жесткий график, а ты крадешь мое время на обед.
- Тогда мы можем пообедать вместе, а потом я отвезу тебя куда тебе нужно.
- Ты не ешь в таких местах, как KFC.
- Ты тоже.
- Теперь ем.
- Ди, пожалуйста, нам надо поговорить.
- Мы уже поговорили на Новый год. Я не рассчитывала так часто тебя видеть. Я вообще уверена была, что ты все еще на гастролях.
- И потому сбежала сюда, чтобы я снова не приехал, пока так близко. Ты все еще не чувствуешь себя в безопасности, когда я в зоне досягаемости.
- Тебе бы эту уверенность раньше.
Ди сказала и тут же пожалела о сказанном. Она не хотела, чтоб прорвалось. Но он все еще не убрал руку с ее плеча, а она все еще смотрела в его глаза. Стоило признать, Половчик хорошо выглядел. Годы, проходящие мимо, шли ему на пользу. Он был старше ее на пятнадцать лет, и тогда, в прошлом, она влюбилась в него, как круглая дура, именно за эту его смазливость, с возрастом приобретшую даже какую-то аристократичность. Темноволосый, черноглазый, он смотрел на нее с той же озадаченностью, что и в прошлом: «Что же мне с тобой делать?» А волосы его теперь тронула лишь легкая проседь. Он красиво старел, но разве немного за сорок для мужчины – это хоть сколько-нибудь значимый предел? Если бы ее коленки все так же подрагивали в его присутствии, она бы уже лужицей растеклась у его ног. Но ей больше было нельзя так дрожать от его близости. И это то, что она вполне могла контролировать. Они были почти одного роста, что тоже добавляло ей очков.