- Отстираете.
- Вряд ли. Придется выбрасывать, все равно больше не... – Белозёрская запнулась. Ее глаза на мгновение захлопнулись и тут же снова раскрылись, - я не смогу.
- Как труп лежал? – разлепил губы Ник, вдруг сообразив, что рабочие вопросы на подкат не тянут. Эта мысль проскользнула уже с досадой.
- На спине. Кажется. Но до этого мог иначе... я его задела... я за него зацепилась.
- Ясно. Значит, на спине. Вы его трогали?
- Да. Я сначала не поняла, что он... Я думала, ему просто нехорошо. А потом схватила за плечо, а там... шея... – ее пальцы коснулись собственного горла. И Ник снова залип. И на горле, и на пальцах. – И лицо перекошено. Я закричала. Выбежали соседи. А я полицию вызвала. Это все. Больше ничего не было.
- То есть, когда вы вошли, никаких следов присутствия другого человека не заметили?
- Да у нас полный подъезд других человеков. В каждой квартире.
Ник усмехнулся. Чуть подался к ней.
- Вы подозреваете кого-то конкретного?
- Нет, конечно! Я вообще в доме никого не знаю. Я тут живу всего несколько недель.
- Снимаете?
- Да.
- Значит, ничего не видели и ничего не слышали? И среди всей этой возни никто проскочить мимо вас на выход не мог?
- Нет. Думаю, нет. Да и как? Почти сразу люди повыбегали.
- В общей толпе?
- Нет... да и... мужчины сразу как-то ориентировались. Никого не пускали.
- Понял. Хорошо. – кивнул Ник. Тура по хатам первым делом пошел. Если ничего – значит, ничего. - Личность убитого, я полагаю, вам не известна?
- Ну откуда у меня могут взяться такие знакомые? – снова прорвались царственные нотки в ее голосе, разве что глаза не подкатила. – Да я и не разглядывала... знаете, это мерзко... довольно-таки.
- Ну мерзости иногда как раз притягивают взгляд, - пожал плечами майор Темиров. Нес околесицу. Зачем нес – сам не представлял.
Она, между тем, втянула носом воздух и на секунду опустила глаза. Достаточно секунды. Взгляд притягивает смерть. Это Диана точно помнила. Как помнила и лицо погибшего бомжа, искаженное светотенью под неверными бликами фонарика на ее телефоне. Заросшее, в язвах. С дикими глазами и перекошенным раскрытым ртом. Как он, должно быть, орал... или не успел? Не успел… ведь иначе к нему вышли бы, да?
- Эй! Что такое? Вам плохо? – пробилось сквозь ее мысли. Она подняла голову, чтобы снова столкнуться с ментом. Он пытливо смотрел на нее. Даже, пожалуй, сочувствующе. С жалостью. Теперь перекосило уже Диану.
- Нет, все в порядке, - отрезала она.
- Да вас колотит.
- Я замерзла. Я здесь уже не один час, а на улице не июль. Потому, пожалуйста, не могли бы мы поскорее закончить. У меня был тяжелый день, и я очень хочу спать. А поскольку вы вряд ли прямо сейчас поймаете убийцу, я думаю, все... все это может немного подождать.
- Если бы все действия можно было завершить по одному нашему желанию, то мы бы сейчас с вами не разговаривали. Еще не все, Диана Борисовна, - усмехнулся Темиров, про себя отмечая, что одежда на ней и правда для ночного часа еще совсем не прогретой майской ночи несколько тонковата. И не нашел ничего лучше, как стянуть китель – быстро и без лишних рассуждений об уместности. И протянуть его незнакомой девушке, глядевшей своими потусторонними глазами как будто бы из другого измерения в это, в его измерение. Она чуть шарахнулась в сторону, будто не ожидала. Или побрезговала. Впрочем, пожалуй, показалось. Потому что еще через секунду Ник впервые наблюдал, как она начинает улыбаться.
- А можно? – спросила Диана, немного клацая зубами. Хрена лысого! Замерзла она. Ага. Щас. Перенервничала, как пить дать. Но храбрится.
- Вообще-то не положено. Но что делать, - зачем-то брякнул он. И сам накинул ей на плечи пиджак. Она тут же ухватилась за края, костяшки пальцев побелели. Еле стоит – догадался Темиров и проворчал: - Да сядьте уже. Мы заканчиваем. Немного потерпите.
Терпеть ей действительно долго не пришлось. Труповозку подогнали еще через пятнадцать минут. А потом, вернув ему его вещи, барышня растворилась в подъезде, а Ник подумал, что фиг она в эту ночь будет спать, как бы ни храбрилась.