И только вернувшись к себе, вдруг осознал, чем неожиданно пахнет китель – духами с оттенком винограда. Ее запах? Ну а чей же еще. Едва уловимый, но достаточный, чтобы остаться на одежде.
Ночь мчала вперед, не останавливаясь. До утра его больше не трогали. Потому, закончив оформление документов по бомжу, Темиров даже вздремнул часок до рассвета. Впереди ждала проверка того, что он за сутки наваял – и пусть лучше найдут свои, чем потом какая инспекция докопается, в шесть – совещание у Умрихина с подробным разбором ошибок – ну этот точно оторвется за всех. В семь – сдать оружие, переодеться, поздороваться со следующей сменой. И если очень повезет – к восьми он выберется из этого адова места, которое еще сутки назад вполне себе считал просто работой.
Домой.
Спать.
Перед этим форму в стиралку. И лишь на мгновение в руках задержится китель, от которого все еще тоненько пахнет незнакомой женщиной. Сейчас Ник почти уже не помнил ее лица. Только блики проблесковых маячков и свет фонаря на ее коже. За завтраком, на который ушли последние вспышки сознания в эти сутки, он уже про нее и думать забыл.
А когда провалился сон, то сновидений не видел, но он никогда не смотрел цветные сюжетные картинки после дежурки. Каналы выключались все, даже если, как сегодня, далеко не самая трудная смена.
Так и спал, чтобы ближе к четырем пополудни проснуться от настойчиво пиликающего мессенджера, который ожил вместо будильника. Осмоловская. Читать, что там у нее приключилось, он откровенно поленился. Потому, кое-как продрав глаза и глянув этими самым продранными глазами на часы, просто набрал ее номер.
- М-м? – едва она приняла вызов, промычал Ник в трубку.
- Разбудила? – услышал он в ответ. Ее голос звучал вполне себе бодро.
- Есть немного. Пофиг, вставать пора.
- Прости, я не хотела.
- Шести часов непрерывного сна вполне достаточно. Тем более, что ночью тоже чем-то заниматься надо будет.
- Это ты не прав. Знаю я твои занятия ночью.
- Предположим, не все.
- Опять за экраном просидишь, - отмахнулась Марианна. – Поэтому я решила вывести тебя на воздух.
- В смысле выгулять?
- Поводок надевать не буду.
- Так ты за этим звонишь, Марьяш?
- Слушай, мне родители Пашку привезли на выходные, - начала она объяснять. - Присутствие ребенка, конечно, не располагает к романтике, но он соскучился и просит с тобой увидеться.
- Где я, а где романтика! – рассмеялся Темиров. – Ладно, давай через часок. Какая культурная программа?
- Я не придумала ничего, кроме веревочного парка. Ну и потом можем сходить поужинать где-нибудь.
Ник почесал порядком заросшую щеку и прикинул время.
- Темнеет рановато еще. Потому веревочный парк отпадает. Давай так. Культурная программа на мне, а на тебе – кормежка.
- Темиров, ты прелесть! – радостно хихикнула Марьяша, а «прелесть» Темиров подкатил глаза.
Вообще, если быть честным, то иногда он по ней успевал соскучиться. Очевидно, дело привычки.
У них закрутилось месяцев семь назад. На первый взгляд – ничего серьезного. Просто переспали после особенно тяжелой смены – оба под занавес попали на самовар[1]. Расчлененка, кровью залита вся квартира, голова – в морозилке, остальное – по пакетам. Готовилось на вынос, а тут бдительные соседи полицию вызвали. Но никто даже предположить не мог, что там внутри такое. Даже Марианну при ее-то профессии пробрало, что уж об остальных говорить. Ник потом, с утра, забрал ее с Запорожца и подвез домой – она на ногах не стояла. Осмоловская же пошла дальше, затащила его к себе. Перепихнулись. Быстро и без прелюдий. Уложились, не мудрствуя, в несколько минут. Потом выпили – тоже стресс снимали, и наконец он уполз спать на диван. Марьяшка сама выпихнула, да ему было пофигу.
Обоим – отношения ни к чему, засели бы занозой, к которой ни один не был готов. Когда они проспались, Марьяша так ему и сказала: «Ник, у меня на собственного ребенка времени нихрена нет, на мужика – тем более».
«Но на секс-то найдется?» - отшутился Темиров.
«А для секса конкретно с тобой я всегда открыта», - очень серьезно заявила она.
Они оба были не в том возрасте, когда реально есть силы и свободные часы в сутках на отношения. И даже для удовлетворения полового инстинкта кого-то найти – запара. Особенно, если ты – мать-одиночка.
Толще намеков не потребовалось. И Темирова это более чем устраивало. Между ними искрило, еще когда она замужем была, а уж после ее развода – подавно. Но, тем не менее, заводить семью Ник не собирался, и уж точно не с ней. Слишком сложно. Батя – главврач, мать – профессор, развод и ребенок пяти лет. Мальчик. Пашка.