- Извините, - выдал Темиров. – Я обедал.
- Надеюсь, я не так уж помешала вашей трапезе.
- Совсем не помешали. Если хотите, открою окно, проветрю.
- Нет, не надо. Не худший запах – ваша селедка.
- У меня еще один бутерброд остался, могу поделиться, если вы не из тех, кому, чтобы наесться, достаточно просто рядом подышать, - с заговорщицким видом и очень гостеприимно предложил майор, не сводя с нее взгляда.
- Не стоит. Впереди у вас еще полдник. Так что там с... с этим человеком? Есть же какие-то нормы, которыми определяются сроки следственных действий?
- Есть, конечно, - слегка удивился Ник такому резкому переходу. Но что взять с королевы? Мало ли, как у них, у королев, устроены мозги. Он хвост распушил – она про бомжа. – И здесь все положенные по закону мероприятия будут произведены.
- Но на сегодняшний день ничего не известно? – тут же спросила Диана, и Темирову на секунду показалось, что как он бы вцепился в глотку Русаковым, сейчас эта Белозёрская вцепилась в его несчастную глотку. Молодец, боевая. Понять бы, зачем оно ей.
- Ну почему же? Кое-что мы все-таки знаем. Какого рода оружием нанесена рана. Что оказывать весомого сопротивления погибший не мог – он тяжело болел. Ну и что с родственниками у него тоже глуховато.
- Никто не обращался?
- Не-а. При нем из документов был паспорт. Пробили по базам, никто гражданина с такой фамилией не ищет. Нигде он не мелькал, ни к чему ранее не привлекался.
- Но должна же быть прописка в паспорте, - возбужденно воскликнула Белозёрская, и Ник негромко хохотнул.
- Спасибо, кэп, - кивнул он ей.
- Там никто не живет?
- Там живут совершенно посторонние люди, товарищ был прописан в той квартире восемь лет назад, и с тех пор она дважды продавалась.
- А где это хоть?
- На Нивках.
- Но можно же поднять историю, все же наверняка где-то хранится, кому эта квартира принадлежала раньше, кто там был прописан, где они сейчас... Не знаю, какие-то нотариальные реестры, домовые книги...
Она и сама поняла, что несколько горячится, и вряд ли это уместно. Потому резко замолчала. Майор же и ухом не повел. Совершенно серьезно кивнул и проговорил:
- Запросы отправлены.
- И это все?
- Пока все.
- И на этом вы успокоитесь?
- У меня сейчас одновременно восемь дел на предварительном следствии.
- Наверное, тяжело.
- По крайней мере, непросто. Вам этот бомж на кой черт сдался, Диана Борисовна? – надо же, и имя как-то само всплыло. Диана. Коротко и так… вычурно. Ник широко улыбнулся, вроде бы, своим мыслям, а на самом деле – ей.
И под этой улыбкой королева лишь распрямила плечи еще сильнее, приосанилась и чинно ответствовала:
- Так вышло, что его нашла именно я. Мог кто угодно… но нашла я, и я хотела бы помочь… родственникам, поскольку у меня есть такая возможность. Или хотя бы понять, что с ним случилось и нужно ли участие.
- Вы всем бомжам помогаете, что ли, которые вам на пути попадаются?
- Нет. Но я нечасто встречаю бездомных с перерезанным горлом…
- То есть просто дело везения?
Ди не ответила. Хмыкнула и глянула на Темирова с некоторым снисхождением. Ясно. Уличить себя в альтруизме не позволим. Ну ок. Предположим.
- У вас еще ко мне вопросы имеются? – спросил Темиров, откинувшись на спинку кресла.
- А имеются, - не стушевалась Белозёрская.
- Ого.
- Как его звали?
- Бомжа?
- Ну, что вас зовут Николай Ильич, – мне любезно подсказали внизу, на рамке.
- Предусмотрительно.
- Не люблю попадать впросак. Так как? Можете мне раскрыть имя убитого или это тайна следствия?
- Да нет... никакой тут тайны нет. Петр Маркович Музалёв.
- А возраст?
- Пятьдесят два года, - деланно серьезно ответил Ник. – Размер обуви сорок пятый. На правой ноге присутствует татуировка «Ну», на левой – «пошли».
И с удовлетворением наблюдал, как ее глаза полезли на лоб почти в буквальном смысле. А глаза у нее и правда... Бархатистые, яркие... чистое небо. Когда такие глаза – остальное уже не так важно. Но и остального – в избытке.
Модель? Актриса? Сплошной глянец. Что она там говорила про работу? Безработная? Надо будет протокол почитать на досуге. Досуг, правда, предвидится нескоро.