Уедет? Не уедет?
Дождется? Не дождется?
Он никак не мог приехать сюда просто так, по стечению обстоятельств. Она никогда не верила в случаи. Если бы он знал, то обязательно поддержал бы ее во мнении, что это слишком круто для совпадения.
И все же тот, самый первый раз, был случаен, в отличие от столь немногих, но столь памятных других, когда ему просто хотелось ее видеть.
Мужики из службы доставки вручили Диане положенные документы и влезли в минивэн. Рык заводящегося автомобиля раскроил плотный звуковой ряд, состоящий из хлопков от выбивания ковра, «Баньки по-белому» в исполнении Владимира Семеновича и вторившего ему ветра. Диана осталась на улице с бумагами в руках. Ник – по-прежнему торчал в пролете между домами – между ними было не больше пятнадцати метров. И когда они остались здесь вдвоем, ему, как и вчера, как и в первый вечер, показалось, что он смотрит на полотно художника эпохи Возрождения, и даже в голову не приходило, что Диана сходит с ума по модерну.
Высоцкий. Бомж в подвале. Ренессанс.
Бред.
- Привет! – перебивая прорывающуюся наружу самоиронию, брякнул Ник и отлепился от машины. Вообще-то он правда тут по делу.
Суббота.
Утро.
Законный выходной, который он планировал провести так, как любит, – в работе. Но крепкий сон – такой, чтобы наконец отоспаться не до половины шестого, а до восьми – никто не отменял. Как и вкусно пожрать. Не его вина, что в торце дома, соседнего по отношению к тому, в котором живет Диана, находилась самая приличная в округе кондитерская, а Ник жрал сладкое тоннами. На внешнем виде не сказывалось – гонял себя по мере возможности в спортзал. А начинки из тортов и пирожных весьма и весьма способствуют работе мозга – профессия у него такая, думать надо.
Кондитерская открывалась в десять.
Ник прикатился сюда на пять минут раньше. Чтобы застать картину маслом с королевой, грузчиками и здоровой коробкой. А теперь залип. На ней. На Диане.
- Доброе утро, - отозвалась Ди. Сегодня она выглядела проще. Светлые брюки – домашние, почти пижамные. И едва не просвечивающийся свободный пуловер мятного цвета, под которым угадывалось белье. Грудь – своя? Пушап? Пластика? Темиров, ты чего?!
И все равно, как будто она потянула за невидимую веревочку, он двинулся к ней, пока не оказался в шаге.
- У вас оно еще и бодрое, - сказал Ник зачем-то.
- Это? – снова царственный поворот головы и взгляд, устремленный на другой конец двора, где, огибая дом, скрылся из виду минивэн. – Это дела хозяйские. Сестре посылку надо отправить.
- У вас есть сестра? – вау, Ник! Вау! У людей бывают сестры. И даже братья! А, у некоторых счастливчиков даже не по одному!
- Да, есть, младшая.
- Иногородняя?
- Можно и так сказать.
Разговор можно было считать исчерпавшим себя. Вывод напрашивался вполне определенный: Белозёрская в столице – птица залетная, как и он. И укоренятся ли – вопрос тот еще. Впрочем, у Ника половина жизни тут. Не представлял себя в другом городе. Любил этот.
- Вы по поводу Музалёва? Есть какие-то новости? – взялась петь другую песню Ди. Старую, но, походу, очень любимую.
- А у вас? Как продвигается расследование?
- Погуглила.
- М-м-м...
- Как и следовало ожидать, о нашем Музалёве ни слова.
- О нашем?
- Ну, он же нам не чужой теперь, - хмыкнула она. – Почти совместное детище. К слову, у него не самая распространенная фамилия. По соцсетям их плюс-минус человек двести в стране. Нашла одного политика, одного бизнесмена и одного уличного музыканта. Но сомневаюсь, что наш может иметь к ним отношение. А в столице насчитала до тридцати. Так что, вполне реально попробовать.