- В той комнате у меня детская, - поясняла Лариса Вячеславовна, проводя Ника на кухню. – Когда Аленушка станет ко мне приезжать, у нее будет своя комната.
- Вы уже договорились с Владимиром Антоновичем о том, когда он сможет отпускать к вам Алену? – проявил интерес Ник, усаживаясь без спросу на мягкий диванчик у окна. Бередило, тревожило. Не давало сосредоточиться. Эти эмоции совершенно лишние, но сейчас прорывались.
- Нет пока, но Русаков обещал, - мотнула головой госпожа Мищенко.
- В принципе, его обещания логичны в вашей ситуации. А отец девочки?
- Не знаю. Я общаюсь только со сватом. Вы простите... мне немного неловко. Вы такой путь проделали, а у меня совсем немного времени. Позвонил мой секретарь, надо обязательно быть в агентстве после обеда. Работа. У меня агентство по организации праздников.
- Да, я в курсе.
- Потому вряд ли наш разговор получится содержательным. Как бы там ни было, спасибо за ваши попытки помочь выяснить правду. Но дело в том, что у меня совсем нет причин... совсем нет причин не доверять тому, что говорит Владимир Антонович, - ее подбородок мелко задрожал, но она справилась с собой. Подошла к столу, налила воды из графина. Потом опомнилась: - Я ничего вам не предложила. Я такая растяпа в последнее время... может...
- Оставьте, - перебил женщину Темиров. – Мне ничего не нужно. Только услышать от вас то, чему я и так нашел множество косвенных подтверждений и знаю точно. А вы, как бы ни пытались прикрываться делами, внучкой и чем угодно еще, и сами понимаете, что в ваших интересах озвучить правду.
Лариса Вячеславовна встрепенулась. Вода в стакане заметно хлюпнула, пролившись ей на ладонь. Она сердито поставила его на стол и достала салфетку. В глаза не смотрела. Но когда заговорила, Ник сделал вывод, что в цель – попал. Стадия отрицания пройдена. Теперь стадия гнева. Эдак они и до торга дойдут. Может быть, даже сегодня.
- Николай Ильич, я вам уже несколько раз говорила и повторяю – мне ничего не известно о том вечере! – звенящим злым голосом заявила она. – Совсем ничего. Глупо настаивать, что Анжеличка всегда хорошо жила с мужем, но что Алексей способен на такое, я не признаю никогда. Он отец моей внучки. Они венчались в церкви. Как и в любой семье, бывало разное, они ссорились, мирились, но это была их частная жизнь, и делать из этого сенсацию или звездочки на ваши погоны я не собираюсь.
- Как и наказывать убийцу своей дочери. Это вы не собираетесь тоже, - спокойно ответил Ник.
Женщина побледнела. Перегибал? Возможно. Но вариантов у него не было. Надо дожимать. Ни одна мать такого не сможет себе простить.
- Алексей не убийца, - ее губы еле двигались, не слушались, в конце концов, она села на стул. – Алексей Анжелику не убивал. Она сама... сама... у нее была депрессия. Записка...
- Ага. Записка. И психолог Анжелики Игоревны подтверждает то же. У нее просто была депрессия и она просто напилась таблеток. Оставив ребенка, вас и следы побоев по всему телу, как будто на ней рисовали контурную карту. У нее на плече, вот тут, - Ник вытянул вперед руку и коснулся кожи выше локтя, - чётенькая такая пятерня осталась. Багровая. Просто именно такие следы получаются после падения с лестницы. Просто!
- Перестаньте! – вскрикнула Лариса Вячеславовна. – Вы не имеете права!
- Не имею права на что? Говорить вам правду? Вы ведь ее не видели. В гробу видели, загримированную так, что не узнать. А там, на полу, с телефоном в руках – нет. Вы знаете, кому она пыталась позвонить в самом конце? Вам? Алёнке? В скорую?
- Она пыталась звонить?
- Этот телефон у нее из рук еле забрали. Последний звонок с него она сделала вам за два часа до наступления смерти. Вы говорили с ней восемь минут. Я не верю, что Анжелика Игоревна собиралась покончить с собой.
- Почему? Все верят, а вы нет?
- Вы тоже не верите, но не хотите говорить.
- Николай Ильич...
- Мы восстанавливали хронологию ее перемещений в тот день. С утра она была дома почти до обеда. Потом ушла по магазинам. Побывала в книжном. Купила несколько книг. Они остались запечатанными в ее комнате, кроме одной, которую Анжелика Игоревна, скорее всего, собиралась читать. Потом она отпустила домработницу и осталась одна. А потом ее нашли мертвой. И избитой, хотя все и говорят о падении с лестницы, которое якобы имело место накануне.
- Она не падала, - сдавленно проговорила Лариса Вячеславовна и прикрыла глаза.