- У тебя вообще с головой как? Ты давно там... проверялась?
- Лет пять назад... если честно, не помню. Давно. И это совсем не интересно. Интересно, какого черта я тут делаю, - заявила она и поднесла к губам чашку. Та была еще горячей, но Ди любила горячий чай, чтобы чуть прохладнее лавы в преисподней. Еще любила черный, а не травяной, но зачем капризничать, когда это не к месту.
- Отдыхаешь, - пожал плечами Ник. – Мне кажется, этого достаточно. Провести приятный вечер в компании...
- У меня достаточно компании и помимо тебя. Прямо сейчас ждет в Фейсбуке. Я со вчера письма рассылала всем подряд Музалёвым, у кого личка не заблочена. Сегодня планировала взяться за Инсту.
- Ты это тоже шутишь или серьезно?
Ди открыто улыбнулась и нырнула рукой в карман. Через минуту протянула ему телефон. Тридцать два входящих сообщения. Пока тридцать два. Пришлось еще с утра отключить звук, и пока Русик разукрашивал ей жопу, она усердно отвечала на все «здравствуйте, не знаю» банальным «спасибо за ответ». Еще парочку непристойных предложений просто проигнорировала. И это ей ума хватило рассылку делать с левой страницы. Потому что получить письмо счастья от Дианы Белозёрской – ну сильно круто. Да и рискованно – мало ли кто скажет, дескать, да, знаем такого, просто чтобы пообщаться со знаменитостью.
- Отвечают, как ты понимаешь, не все, - пожала она плечами. – Но родственники пока не найдены. Я не унываю. Ищу дальше.
- Скажи мне честно – тебе совсем нечем заняться?
- Я книгу пишу. Мне материал нужен, и желательно – что-то реальное, что сама видела.
- А! Ну да! Ты ж писательница! Чего пишешь хоть?
- Пока сама не понимаю.
- И публикации есть?
- Ну так... кое-что, - пробурчала она и усмехнулась. – До вершины Олимпа мне пока далеко.
- Самокритичность – это плюс для женщины.
- Если бы тебя услышала моя мама, она бы задала закономерный для нее вопрос: почему это?
- А кто там у нас мама?
- У тебя не знаю. А у меня – актриса.
- Слушай, да ты, походу, совсем пропащая. По земле ходить не пробовала?
- Зачем?
- А-а... – протянул Ник и замолчал. Из тысяч мыслей, одновременно порхавших по городу вокруг людей, он неожиданно поймал самую неподходящую именно сейчас: ему жутко, просто до хруста суставов, хочется ее поцеловать. Он не любил целоваться. Бабы всегда перебивались парой торопливых клевков в губы, и он приступал к основной программе. Некоторые даже шутливо ворчали, отмечая, что он чурбан, недооценивающий искусство поцелуя. Марианна, например, подкалывала его по этому поводу регулярно: «Если бы ты вздумал целоваться, я бы, наверное, от неожиданности кончила».
А сейчас... ему хотелось узнать вкус... запах... какие на ощупь все эти трещинки...
Он все еще считал, что на него нашла несусветная блажь. И нынешний вечер – последствие нашедшего. Проработав весь выходной день, разве что не в отделении, взвешивая все за и против дальнейшего плана, просчитывая возможные ответные ходы Русаковых, он сам не понял, почему невыносимо оставаться дома и одному. Потянуло наружу. На улицу. На выход.
И ноги сами понесли его туда, куда он не ожидал, но что привело его в эту минуту, в которой оказалось, что губы Дианы Белозёрской – единственные, которые ему захотелось целовать... пробовать... исследовать миллиметр за миллиметром.
Чувствуя невозможность молчать и дальше, он не то чтобы суетливо, но довольно резко откусил свой кусок пирога, прожевал его, глядя на задумчивый профиль девушки напротив, выше его уровня глаз. И наконец заговорил:
- Мне нужен совет.
- От меня?
- Да. У меня в руках неопровержимое доказательство вины одного ублюдка. Вины в убийстве... Но шансов, что его посадят – мало. Слишком высоко сидит. И мне... надо... принять какое-то решение.
- Пускать это в ход или нет?
- Именно. Потому что тогда путей отступления уже не будет, и я пойду до конца.
- И это ты мне говоришь? Про решения? Какое может быть решение в том, что составляет твою работу? Ты ж полицейский. Следак.
- Которого сотрут в порошок первым, если я хоть рыпнусь.
- Тогда о чем ты меня спрашиваешь? И почему меня?
- Потому что ты за свой счет хоронишь бомжей и ищешь их родственников? – предположил Ник. – В моем окружении больше таких уникалов нет.
- Да, я эксклюзивчик, - хмыкнула Ди. – Но если ты пришел за советом ко мне, вот такой уникальной с твоей точки зрения, а не к своим наверняка куда более... практичным коллегам или друзьям... то, наверное, ты уже принял решение. И, наверное, для тебя оно правильное.
- Думаешь?
- Я не очень хорошо разбираюсь в людях, но наблюдать умею. С самого детства.
- И что ты видишь?
- Что ты тоже странный индивид. Задаешься вопросами, которые, возможно, не готов себе позволить. Тебе не по карману эти вопросы.