- Чепуха! Если у меня выгорит, то мне грозит множество плюшек, от которых человек в своем уме не откажется. Так что это все не по любви, а из расчета.
- А если не выгорит?
- А если не выгорит – закопают.
- Выбор – не ахти.
- Вообще не ахти.
- Тогда благословляю на честность, - тихонько рассмеялась Диана, снова уткнулась в свою чашку, и Ник подумал: хорошо, что вышел. Хорошо, что выбрался из дому. Иначе этого вечера не случилось бы, а ему определенно такого не хотелось.
Он снова заскользил по ней взглядом. От ног, укрытых пледом, к лицу. Глупость какая – писательница. Может, блогерша? Инстаграм-модель? Это наверняка подошло бы ей куда больше. Но кто его знает, что там в том мире, куда он ни разу не заглядывал, но из которого она родом. Диана задумчиво улыбалась и, сидя в профиль к нему, периодически поглядывала в окно. Чай в ее руках, должно быть, уже остыл, но она продолжала сжимать ладошками чашку. Светлые локоны лежали на плечах сейчас волосок к волоску. Интересно – свои такие? Или красит?
А потом он наткнулся на нее. Пепельно-белую тонкую прядку, идущую откуда-то из макушки. Она его и озадачила. Из общего светлого цвета выбилось. И защитное стекло, за которым она пряталась, так чтобы ее не коснулось даже его дыхание, пошло мелкими трещинками, которых он тогда еще даже не успел осознать. Ему хотелось дотронуться до ее головы. Дотронуться до шелка волос, провести по нему пальцами. И наверное, только расстояние, стол между ними, подоконник, на котором она все еще сидела, не давали ему натворить глупостей на ровном месте.
Они пробыли в «Шу-шу» еще некоторое время, пока девочка-бариста не подошла к ним и не проговорила, извиняясь, что часы работы истекли. Нужно было возвращаться. А что там возвращаться?
Ей – минуты до ее подъезда. Ему – всего-то через дорогу и в проулок. Из его окна видны ее окна. Они, каждый, на своей вершине.
Ник довел ее до крыльца. Рук они друг другу на прощанье не протягивали. Спонтанный вечер и закончился так же спонтанно. Диана остановилась на лестнице, обернулась к нему и проговорила:
- А телефон мой у тебя есть?
- В деле Музалёва есть.
- И если что-то станет известно…
- Я тебе сообщу.
- Хорошо.
- А если тебе…
- А у меня твоего номера нет, - фыркнула она и взбежала на самый верх крыльца. И Ник снова задрал голову, провожая ее взглядом. Смотреть на нее снизу-вверх ему нравилось. Впервые нравилось. И чувство, когда хочется стоять смирно при ней – тоже. Королева же.
Королева, которую невозможно не задирать. Как сейчас, когда он самонадеянно спрашивает:
- Дать?
- А ты слишком навязчивый, Николай Ильич. Сам найдешься!
И с этими словами Диана снова скрылась в подъезде.
Кажется, он и домой шел, затаив дыхание, чтобы не выдохнуть волшебство их вечера. И лишь оказавшись в квартире, позволил себе на полную грудную клетку втянуть носом воздух, который не был и вполовину таким же, как в ее присутствии.
Странная она или необыкновенная? Этого он не знал. Но ему вдруг подумалось, что Диана права. Он и сам рядом с ней становится каким-то другим. Нежданное открытие в его тридцать четыре года, когда кажется, что про себя уже знаешь все и удивляться нечему.
А чему ты удивляешься?
***
- А чему ты удивляешься? Мне Оля оставила второй ключ на всякий пожарный, и ты об этом прекрасно знаешь, – приподняв бровь, пожала плечами Влада. Посреди тотального бардака квартиры она смотрелась весьма экзотично. Впрочем, не более, чем и ее дочь, всерьез готовая то ли отпор грабителям давать, то ли голосить на весь подъезд, увидев, что свет в ее отсутствие включен. Где-то в районе загривка волосы стали дыбом, едва она приоткрыла дверь и в щель полился электрический желтый. В одну секунду она успела принять сразу три решения и отметить единственное сожаление – что из вредности не взяла у Темирова номер. Может, еще не ушел? Рвануть вниз?
Нет. Наверняка ушел. Должен был уйти.
А потом шорох, едва не сбивший ее с ног, донесся из кухни. И в коридор выплыла Влада Белозёрская собственной персоной, которой почему-то не сиделось дома.
- Я приехала, тебя нет. Время отнюдь не раннее. А звонить совершеннолетней девушке в ее отсутствие – неприлично, - между тем, продолжала мать.
- Ма, - устало вздохнула Ди, привалившись к косяку. – Ма, ты сумасшедшая. Я думала, кто-то влез. Ты меня чуть до инфаркта не довела.
- А ты меня?! – горестно воскликнула Влада. И принялась ходить по комнате, объясняя: – У меня спектакль закончился. У нас Голдмен, а твоя старая мать доросла до роли Алиеноры, понимаешь? Меня… растревожило. Я не знала, куда деться все время, что провела на сцене, а потом решила, что должна тебя увидеть. Увидеть и обнять. И приехала, как только смогла. А тебя нет.