- Ма, - устало проговорила Ди. – Я тоже старалась, очень. Но потом наступил момент, когда уже не смогла. А теперь я смертельно спать хочу. Давай я тебя чаем напою и ляжем. Заночуешь?
Наверное, что-то такое было в ее взгляде, что заставило Владу промолчать, проглотить всю свою обиду и все свое разочарование. В Диану вложили много души и сил. Она это знала. И знала, что жила бы дальше вполне счастливо в блаженном эгоизме избалованных любимых детей. Но тот пожар выбил их всех из колеи. И Ди с собой не было просто – куда уж остальным выдержать.
Влада если что и смогла выдержать, так это паузу. Потом подняла подбородок повыше и проговорила:
- Нет. Поеду домой. Отец меня заберет. Но раз уж я тут, хотела напомнить про мой творческий вечер в следующую пятницу. Придешь?
- Я же обещала, - пожала Диана плечами.
- Вот и славно. Наташеньку только с собой не тащи, она слишком активная, хорошо?
- Как скажешь.
- Кстати, знаешь, кто помогал мне все организовать?
Диана знала.
Лучше бы, конечно, нет. Но знала. Вот только слушать в очередной раз «он же развелся ради тебя» она уже не могла. Потому просто кивнула и решила, что подумает об этом в другой раз.
Не выходило думать в то утро
***
В другой раз он обязательно подумал бы, прежде чем совершать пусть небольшие, но исключительно добрые дурости, но не в то утро. У него как-то не выходило думать в то утро. Возможно, потому что последствия вечера, ударившего в голову, все еще не развеялись, и эта самая, как ему раньше казалось, далеко не наиглупейшая голова вряд ли способна при таких вводных на ясность и здравость мысли.
Хотелось еще. Как будто бы подзарядить батарею, которая внутри него не давала заглохнуть всему, что делало его собой. Хотелось еще заряда. Странно находить его в женщине, далекой и непонятной настолько, будто бы она прилетела с другой планеты, о которой он ничего не знает.
Но тем не менее, именно об этой женщине он и думал, едва раскрыв глаза и обнаружив на лице в момент пробуждения улыбку. Черт знает, что это такое.
За завтраком он еще пытался сопротивляться, но недолго. Бакман, упорно, исключительно из голого упрямства читаемый за кофе, как-то не отвлекал, и взгляд то и дело падал на девятиэтажку напротив, видную из-за приземистого зеленоватого здания больнички и в этот час уже довольно оживленного проспекта. Проснулась? Нет? Спит? Одна спит? Должно быть, одна, иначе вчера наверняка послала бы его вместе с дурацким чаем. Слишком поздно для чая с посторонним мужиком, если дома кто-то ждет.
Как итог – Бакман отложен в сторону. Запись последнего разговора Русаковой с матерью прослушан по десятому кругу.
Еще через пару минут он обувался, забирал ключи с вешалки, на которой те висели, и захлопывал дверь. А уже на работе не выдержал. В девять позвонил в кондитерскую и заказал доставку кофе и круассанов в дом 53 по проспекту Маяковского. Прямо в самое Поднебесье, у которого цвет точно такой же, как у Дианы Борисовны глаза. Впрочем, у Дианы Борисовны, может быть, и поярче будут.
В конце концов, если человек завтракает только дома, то почему бы не устроить ему этот завтрак? Отказаться у нее вряд ли получится. Послать – тоже. Номера по-прежнему нет.
- А ты стратег, Николай Ильич, - с некоторой гордостью в голосе изрек Темиров, и одновременно со звуком его голоса скрипнула дверь кабинета.
И теперь без вариантов. Шутки закончились и резко стало не до кофе. Ник выровнялся в кресле и непроизвольно принял самое спокойное выражение лица, на какое был способен. Хотя все его спокойствие враз слетело вместе с легкомысленным настроем.
- Вы всерьез считаете себя стратегом, майор? – прозвучало под одним и тем же с ним потолком.
- Жизнь покажет, Владимир Антонович, - ровно ответил Ник Русакову и кивнул в сторону кресла: - Добрый день. С чем пожаловали? Не припоминаю, чтобы мы договаривались о встрече.
Русаков-старший, высокий поджарый мужик неопределяемого на вид, но старше среднего по паспорту возраста, неспешной поступью прошел к столу, не особенно оглядываясь по сторонам, хотя в кабинете майора Темирова находился впервые. Впрочем, Ник отдавал себе отчет, что его вообще сама фигура майора Темирова интересует лишь постольку-поскольку. Жизнь заставила. И необходимость решать общие вопросы.