А мужчина, стоящий в коридоре напротив нее, не смахивал ни на жабу, ни на улитку. И Ди бы рада сказать, что он вылитый дождевой червь – так снова мимо. Красивый мужик самого цветущего возраста, холеный, вылощенный, знающий себе цену. Она растеклась бы лужей у его ног, если бы только могла забыть их финал…
Половчик усиленно сужал круг. Надо было сразу уехать, а теперь уже поздно.
- Тебе Влада адрес слила? – безо всякой бравады, ровно спросила Диана, оглядывая его со всем равнодушием, на какое была способна.
- Может быть, для начала ты предложишь мне пройти?
- Это было уже в Этрета: и пройти, и присесть, и выпить. Закончилось как-то не очень. Потому предлагаю разойтись полюбовно.
- У нас не получится разойтись, Диан, - мягко включая бесконечно терпеливые интонации, проговорил он, будто ей все еще девятнадцать лет, и она поджидает его после занятий прямо возле парковки, нисколько не стесняясь того, что кто-то увидит. Диана была на курсе самой талантливой, самой красивой, самой смелой, без царя в голове, а его голову от нее сносило. Но это она бегала за ним, а не он ее добивался. Она всегда доказывала ему, что стоит его, а не он шевелил хоть пальцем в ее сторону. И это она его соблазнила, ее вина. Как жаль, что в ту пору Ди еще не знала, что в реальном мире, который был ей незнаком, восемнадцатилетняя девочка не могла соблазнить взрослого мужика, если бы он сам не имел в планах быть соблазненным. Соблазны – такие соблазны.
Сейчас в его руках букет синих роз. Ее удивляло то, что он сохранил в памяти эту безделицу – студентка-мажорка Диана Белозерская была наивным позером. Она обожала голубые розы и черные тюльпаны. В них ей мерещилось что-то космическое. Как выглядит земля с орбиты или Млечный Путь.
- Давай поговорим, просто еще раз нормально поговорим, - обволакивали ее знакомые тягучие ноты в его голосе. И она отступила с порога. Временно отступила, чтобы сгруппироваться заново. И, наверное, наконец-то понять, что сказок не бывает. Пусть говорит, пусть добивает.
- Алкоголя у меня нет, кофе закончился. Могу предложить чаю, но, помнится, ты не любишь чай, - проговорила она наконец, принимая у него цветы. Сейчас она предпочла бы какие-нибудь самые обычные ландыши. Что еще дарить майским вечером, если не ландыши?
Половчик, впрочем, ее удивил.
- Кофе я теперь пью раз в день, утром. Чтобы что-то держать в руках, сойдет и чай. В прошлый раз ты спросила меня, почему сейчас, а не несколько лет тому. Я обдумал твой вопрос, я знаю почему. Я могу сказать.
- Матвей, ты же понимаешь, что это ничего не изменит?
- Мне казалось, что ты со мной через «Пролив» говорила, Диан.
Глоток воздуха прокатился по горлу.
- Я поставлю цветы в воду, - едва сдержав смешок, выдохнула этот глоток Диана и рывком дернулась к кухне. Вазы, конечно, не нашлось. В доме полторы тонны фарфоровых изделий, ей с ее чемоданами места нет, а вазы не видать. Благо, пятилитровая баклажка от питьевой воды все еще под столом. С ней Лёка бродила к автомату, Ди же заказывала – на девятый этаж даже с учетом лифта не дело инфанты воду тягать.
Половчик зашел следом и продолжил говорить, будто бы осуществляя ее мечту девятилетней давности – забирая ее к себе. Осталось только понять, может ли у мечты истечь срок этой самой давности.
- Я не сразу это осознал. Когда Владислава Анатольевна однажды упомянула, что тебя издали в «Фениксе», я всего лишь обрадовался, что ты наконец-то нашла куда себя применить. Как бы ни было, но я всегда желал тебе счастья, насколько это возможно. Даже когда обижал тебя…
- … пытаясь от меня избавиться, едва я перестала быть удобной.
- Нет. Ты, Диана Борисовна, ни минуты присутствия в моей жизни не была удобной. С тобой тяжело.
- Бедный мой.
- Потом, - не слушая ее, продолжал Половчик, словно бы торопясь сказать: - мне твой роман попался в витрине книжного магазина, прошлой осенью. Я не искал специально, я не хотел лезть в это, потому что с тобой я увязаю… я в тебе увязаю. Но, видишь ли, удержаться тоже было нельзя. Я прочитал. Ты же прямым текстом говорила о нас… обо мне. Ты так хорошо меня понимала. Я до этого и не подозревал, что ты так хорошо меня понимала.