- А я и не понимала. Но у меня было на это время. Ты увязал во мне, а я в реабилитации. Мне нужно было что-то делать, чтобы вырваться, и потому я препарировала это все.
- У тебя получилось. Я читал и седел. Припечатала, блин… Я только тогда осознал, кого отталкивал и, в конце концов, потерял.
- Я не вижу ни одного седого волоса в твоей голове, - Диана поставила перед ним чашку с кипятком и чайный пакетик. Он будто и не заметил, глядя в ее глаза и не отпуская взглядом. Браво, она почти верила этой обезоруживающей нежности, с которой он продолжил:
- Ты не присматривалась. Если бы поглядела, нашла бы целую кучу, и большей частью я обязан тебе. Ты так невовремя случилась, а я так сильно в тебя влюбился.
Конец реплики, впрочем, был испорчен мелькнувшей тенью торжества в его голосе. И Диана не без удовольствия восстановила позиции:
- А еще я оказалась девственницей и дочкой Владиславы Белозерской. Просто так, без скандала, бросить меня было нелегко.
Его лицо в секунду изменилось. Неуловимо ожесточенными сделались черты и выпятился подбородок. Глаза – две щели, полные досады. Его красоты – как не бывало. Но это прошло так быстро, что она и понять не успела – он снова забил эфир.
- Я приехал в Этрета, к тебе, чтобы закрыть гештальт. Объясниться, убедиться, что мы друг на друга не держим больше обид. Я ведь тоже потерял из-за той истории, не только ты.
- Классный секс с готовой на все соской ты потерял.
- У тебя не получится этими вульгарными выходками меня заткнуть. Я слишком давно ждал, пока подпустишь.
Ни о каком подпускании речи и не шло. Вряд ли он это понимал, потому что нынешняя Диана была незнакомым ему человеком. Как жаль, что нынешняя, как и та девочка, все так же ждала его любви – несмотря ни на что, чего бы он ни сделал ей в прошлом. Зависимость от него укоренилась в ней за прошедшие годы, когда она не подпускала к себе других людей, и теперь давала ростки. Разница лишь в том, что девятнадцатилетняя Диана уже умерла бы от счастья, что он ходит за ней и все эти слова говорит. А сегодняшняя – ему не верит. Он был ее первым и единственным мужчиной, у других просто не было шансов случиться после пожара, и снова по кругу она вернулась к нему – и ни капли ему не верит. Но начав слушать, остановиться Диана уже не могла.
- Потом мы встретились, и Саша из «Пролива» окончательно слилась с тобой. Вы были одним целым с ней. Я вдруг понял, что так и не смог забыть тебя и что ты по-прежнему мне нужна.
- Но стоило дойти до спальни, и ты содрогнулся от ужаса. Ну да, зрелище реально не для слабонервных.
- Ты даже шанса мне не дала, чтобы я мог осознать! С твоей стороны несправедливо было требовать всего и сразу – спокойствия и безразличия к этому… это же… это такая нечеловеческая боль. Это же нужно было осмыслить, соразмерить со своими силами. Теперь-то я знаю точно, я уверен.
- Ты не потянешь. Ты даже жену свою не потянул, когда все случилось.
- Я развелся ради тебя! Давно! В самом начале! И ты знаешь, на каких условиях!
- Ну это точно только твое дело.
Оба замолчали, будто бы выдохлись. Ей хотелось куда-то деться от ощущения на себе его взгляда, но не получалось, потому она просто отошла к подоконнику. И уже оттуда, на дистанции, глядя в небо, накрытое густой огненной пеленой, сказала:
- Я не Саша из «Пролива». Она вымышленный персонаж. А я живая. Недоубитая. Мне было очень спокойно и хорошо жить во Франции, подальше от всего, что случилось и не случилось здесь. Если ты все еще гоняешься за вчерашним днем, не впутывай в это меня, пожалуйста.
- Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, - сходу отрезал Половчик, и это было про будущее. Она не удивилась. Чего-то такого и ожидала, иначе к чему бы эта гонка. Боялась она не этого. Боялась того, что происходило с ней самой – отчаянного понимания, что ей этого мало. Ей мало получить Матвея таким образом и через столько непонятно куда убежавших от них лет. Она хотела, чтобы в Этрета он иначе смотрел на нее после ее дикой выходки.
Он, не слишком трезвый, но и недостаточно пьяный, лишь ее поцеловал, держа в объятиях и заваливая на диван. А она вырвалась из его рук и сдернула с себя брюки: гляди, мол, на что подписываешься. Сработало безотказно и едва не убило ее. Он ужаснулся. Она его вытолкала.
Как сквозь набитое ватой одеяло, до нее продолжал доноситься его голос:
- Я отдаю себе отчет, что тебе трудно довериться мне, но я прошу хотя бы раз дать нам шанс теперь, когда меня ничего не связывает, а тебе нечего терять. У тебя никого нет и, видимо, не может быть, судя по твоим реакциям. Если ты боишься того, что секс может оказаться теперь слабым местом в наших отношениях, то ведь мы могли бы не торопиться с этим. Прийти друг к другу постепенно, привыкнув. Поработать с психологом… это ведь не со мной беда, это в твоей голове беда. Барьер для тебя, я знаю.