- А для тебя – нет?
- Я уверен, что смог бы. Но тут все зависит лишь от тебя.
- То есть платонические отношения в браке тебя устроят? – все веселее и веселее спрашивала она. Прямо-таки с безбашенным задором. А Половчик, сбитый с толку ее реакциями, нашел в себе силы кивнуть.
- Эк тебя скрутило-то, - наконец не выдержала и расхохоталась Диана, лихорадочно соображая, что бы ей сделать прямо сейчас, чтобы этот затягивающий разговор немедленно прекратился. Он ведь не уйдет, что бы она ни сотворила. Тогда уйти должна она. В окно, что ли, выйти? Девятый этаж, грех не воспользоваться, чтобы было наверняка.
Он не хочет ее, вот что. В прошлом хотел, а сейчас – нет. Он ее не хочет, но она ему нужна. Кто? Ну кто добровольно свяжет себя с полубабой, которую невозможно трахнуть, не жмурясь или не под наркотой? Кому это вообще всралось?
И не чувство вины, нет. Это давно проехали. Тут что-то другое. Думай, Ди. Давай думай. Ты иногда умеешь. Пока ты умирала – буквально и метафорически – он продолжал жить свою жизнь. Пока твоя любовь, оказавшаяся больше тебя, и невозможность любить, оказавшаяся больше любви, сообща душили тебя все эти годы, он продолжал становиться Матвеем Половчиком, который сейчас перед тобой.
Режиссером он был прекрасным. Сценаристом чуть похуже, но тоже неплохим. Для поп-культуры – вполне себе, если не вдаваться в детали. Но вот актерское мастерство хромало. И она об этом знала с первой секунды. Он еще только стоял на крыльце домика, увитого плющом, на берегу Ла-Манша, а она знала.
- Говори, чего ты хочешь, я тебе это дам, и ты уберешься от меня раз и навсегда, - выкрикнула Диана, резко развернувшись к нему. Проверять, куда еще он готов зайти, она не хотела точно. Чувствовала себя фарфоровой куклой с выкрученными шарнирами рук и ног. А он и сам не сознавал, что выкручивает ей руки и ноги в неестественное положение. И сворачивает голову, что еще хуже. Да, он не понимал. Вон какой взгляд. Перепуганный, как у пойманного с поличным. Сейчас Диана была гораздо старше его. А он только в теории разбирал всю эту лабуду об эмпиреях. На практике в нем глубины – ни на грамм. В фарфоровых куклах Лёки ее больше.
- Не уйду я от тебя никуда. Нам некуда друг от друга деваться! – вернулся он к тому, с чего начал.
Как пластинка.
Заучивай текст, Белозёрская.
- Если ты боишься сразу радикальных перемен, мы могли бы попробовать встречаться. Общаться. Бывать вместе. Хотя бы на официальных мероприятиях, а потом…
- Тебе Влада что-то пообещала, да? Или… или… нет, с «Проливом» ты и так работаешь. Значит, тут все хорошо. С пьесой ясно, там я тебе не помеха. Тогда что? Все-таки Влада? У тебя какие-то проблемы и она обещала помочь? Ну что ты молчишь? Говори, Половчик! Где я, а где встречаться и замуж? Я ж не кусаюсь! Ну говори же!
От ее крика Матвей вскочил со стула и в секунду оказался рядом, обхватывая ее руками и прижимая к груди с такой силой, чтобы она даже не вздумала трепыхаться. Но Диана продолжала биться из последних сил. Не с ним даже, а с собой. Раны давно не болели, а окончательное поражение в борьбе за нормальную жизнь она терпела лишь сейчас. Осознавая бесповоротно: вот граница возможного для такой, как она. А невозможное – это чтобы ее любили. Это чтобы ее хотели. Чтобы хотели так, что пальцы на ногах поджимаются от желания и поджилки трясутся. Это чтобы у нее муж, дети, ежи в саду. А вместо этого – Половчик. Суррогат. Так сильно все изуродовал и продолжает уродовать.
Он что-то говорил ей, а она не слушала. Жизненно важным было отбиться. Потому что сейчас он ее поцелует, как тогда в Этрета. И потому что на сей раз она противиться не сможет. Интересно, снова потащит в кровать? Совершать насилие над собой, испытывать свою выдержку? Или нет? Или не сегодня?
- Диана, ну что ты? Что ты? Тш-ш-ш, - прошептал Матвей голосом из ее юности, когда она была беззаветно в него влюблена. И за секунду до касания губ, в момент, когда сил ее уже недоставало, чтобы его оттолкнуть, будто бы уберегая от будущей боли, в квартире раздался звонок в дверь.
Наверное, дальнейшему путь прокладывал лишь эффект неожиданности для них обоих. Половчик замер. Диана успела отстраненно подумать, что ей теперь не нравится его запах, а потом отстранилась сама, и он, наконец, ее отпустил.
- Смени туалетную воду. Душно, - ядовито процедила Ди и, так и не придя в себя до конца, направилась открывать. Шаги по полу, которых она не чувствовала стопами в тапочках. Механизм замка. Щелчок.