- Тебе нечем заняться?
- Прикинь!
- Ну и что ты там забыла? Посетить местную кондитерскую фабрику? Постой, или ты оттуда?
- Блин, да Музалёв наш оттуда!
- Чё?
- То! Помнишь, я по соцсетям писала всем подряд Музалёвым?
- Ну.
- Ну вот и отозвался.
- Кто?
- Вот как ты в полиции работаешь, а? – чистосердечно пожаловалась Диана кому-то в космическом пространстве. – Два и два сложить не можешь. Музалёв-младший отозвался. Сын нашего бомжа. Они связь потеряли почти двадцать лет назад, когда этот паршивец жену с ребенком бросил. Ребенок вот его не забыл, помнит.
- Охренеть. И ты молчала? Это ж наш общий жмур!
- Ну, если полиция его родственников не искала толком, то с чего мне наработками делиться? Может, я думаю открыть детективное агентство?
- Ты ж писательница! – снова выкрикнул Ник.
- Я не на зарплате. Мне ничего не мешает.
- Ладно. Я понял. Нашла Музалёву сына. А ехать зачем? Известила в письменной форме – и пусть он сюда выдвигается. На могилку сводить можно.
- Не получится. У него со здоровьем что-то. И мне не трудно. Отвезу свидетельство о смерти, выписку из реестра, пообщаемся.
- Так. Стоп. Ты занималась Музалёвскими доками?!
- Ну да.
Казалось, она совершенно искренно не понимала, чего он докопался, настолько буднично звучал ее голос. Разыгрывает его, что ли? А у него глаза на лоб лезут. А у него сердце заходится. Ну не может быть человеку настолько не плевать на другого человека, тем более, так опустившегося. Не бывает! Она либо блаженная, либо святая, либо всего понемногу.
А что, если и начинка в ней такая же исключительная, как то, что видят глаза, а? Что тогда, Темиров? Как дальше жить будешь после того, как она исчезнет из поля зрения?
Правильнее было бы – нафиг. Но вместо на́фига – напрямик. Потому что невозможно же оторваться. Тут или флэш-рояль, или его погребет.
- Ну, похороны ты ему оплатила, это я в курсе. Черт с ним, если тебе бабки лишние. Документы зачем тебе?
- Кто-то же должен был довести это все до ума. Как бы его без справок хоронили?
- И повезешь?
- И повезу.
- Почтой не?
- Ты забыл? Я собираю материал для книги.
- А. Ну да. И во сколько поезд?
- В 6:15.
- Ну, значит, в пять я за тобой зайду и отвезу тебя на вокзал.
- Зачем? – теперь была ее очередь – глаза на лоб и дурацкие вопросы.
- Ну кто-то же должен, - вернул ей ее пояснение Ник и развел руки в стороны. Потом, опершись кулаками о стол, поднялся со стула и мечтательным голосом добавил: - Готовишь ты, конечно, божественно.
- Только яичницу.
- Да? Ну ты учись, у тебя талант. И походу куча времени.
- Я учту твои пожелания.
- Я борщ люблю, если что.
- А попроще ты ничего не любишь?
- Ну, мы с тобой не ищем легких путей, разве не так?
Диана улыбнулась и коротко кивнула. Ему страшно захотелось обнять ее и поцеловать эту улыбку. Еще сильнее, чем раньше. Теперь уже он знал, какого она там вкуса. Господи боже, да он тащился от того, что знает, какого эта королевишна из трущоб вкуса. И что губы у нее мягкие-мягкие.
Удержав себя на этом краю, за шаг до того, чтобы теперь уже самому наброситься на нее, Темиров поглядел в окно, остужая себя. Было совсем уже темно, но под фонарями улицы казались яркими. Трафик автомобилей в несколько потоков походил на реку, живую и быструю реку горящих фар.
- Странно смотреть на ту же самую улицу с другой стороны, - разлепил он губы.
- Если менять углы зрения, можно ненароком увидеть полную картину. Люди почему-то этого страшно не любят.
- Я в курсе. Я работаю с людьми. Знаешь, где мое окно?
- Откуда?
- Иди сюда, - Темиров взял ее за руку и притянул к себе. Ее ладонь была теплой и очень уютно поместилась в его. Надо будет потом рассмотреть повнимательнее – форму, пальцы, цвет кожи, есть ли родинки или родимые пятна. Сейчас нельзя, спугнет к черту. – Гляди. Вон больничка на той стороне. Рынок. Вон девятиэтажка. Тоже девятый. Смотрит прямо в твое.
- Подглядывает?
- А как же! Умеешь подавать сигнал SOS?
- Вообще-то я много лет у моря прожила, на проливе. Конечно, я умею подавать сигнал SOS.
- Нет, ты проговори.
- Три длинных, три коротких.
- Молодец. Фонарик есть?
- Зачем?
- Будешь в беде – сигнализируй в окно. Я увижу и примчусь спасать. Не люблю полагаться на случай, как сегодня.
- Псих.
- Да мы, походу, оба с тобой уникалы.
Ди и правда была эксклюзивна
***
Вообще, Ди и правда была эксклюзивна. Это Половчик говорил еще когда ей было девятнадцать, а она таскалась за ним с маниакальной настойчивостью и с такой же маниакальной настойчивостью пыталась увести его у жены.
Просто тогда она еще не знала, что сам Половчик – никакой не эксклюзив. Зато теперь знает, раскусила. Если бы только это еще помогло ей от него отделаться, но они будто поменялись ролями. И все же собственная слабость перед этим мужчиной была столь же бесспорна, сколь и отвратительна. Но другого у нее никогда и не было, а сейчас – совсем без шансов, что она узнает кого-то другого.