- Постановкой «Пролива» они заниматься не могут, в «Синема-стрит» только кинематограф, - продолжала гнуть свое Диана, будто и не слышала Литвинову. И той волей-неволей пришлось включаться.
- Факт. Я это проверяла после того совещания… Участие Половчика – это бзик руководства театра. Ну, либо Владислава Анатольевна просила за него лично, не через фонд. Но пашет Половчик сейчас как не в себя, несколько проектов сразу. Ему, говорят, деньги нужны.
- В курсе. И репутацию подмочил, гений доморощенный… для него это хуже всего. Так узнаешь?
- А у матери напрямую спросить ты не можешь?
- Нет. Она ни за что не скажет. Не хочу смотреть, как врет. Он дышать мне не дает, Наташ.
- Вот мудак! Надо было еще тогда, сразу всю его натуру вонючую прессе раскрыть!
- После драки кулаками не машут.
- А я б заехала!.. Блин, ну ты держись там, отстреливайся. Я попробую прозондировать. Есть у меня варик один, не стопудовый, но попытка не пытка, а?.. Ди? Ди, ты еще тут?
Ди была все еще тут. Она оставалась тут. Глядя на свои изуродованные ступни. На пальцы ног, которые даже после пластики походили на щупальца инопланетян. На левый мизинец, которого не существует в природе. Будто бы она пешком и босая прошла через ад.
А потом медленно подняла глаза к стеклу, за которым чернота, глухота, ночь. И в котором отражается ее поистине ангельское лицо.
Невыспавшийся ангел
***
Если бы Ник хотел узнать, что будет, если ангел небесный, попав на землю, однажды не выспится, то сейчас он получил ответ на свой вопрос. Убедился, так сказать, воочию.
Оказывается, невыспавшийся ангел мало чем отличается от сонного человека. Вот, пожалуйста: тени под глазами, ни грамма макияжа, жемчужное гнездо на голове. И преотвратное настроение, которое тут же обрушилось на него ворчанием: «Да кто тебя вообще просил? Я не успеваю ничего!»
А еще от нее подозрительно тянуло перегаром, совсем не сильно, но Темиров унюхал. А значит, и мигрень наличествовала.
В общем, он развеселился, едва увидел ее на пороге. На сей раз кофе при нем не было – не работают кофейни в шестом часу утра. Кофе они пили уже на платформе в ожидании поезда – дешевый, из автомата, с ни с чем не сравнимым кисловатым привкусом будущей изжоги. Но Диане было пофигу. По ее собственному признанию воскресить ее был способен лишь галлон. И Темиров охотно ей верил – она умудрилась задремать по пути на вокзал, чем восхитила его еще сильнее. И, пожалуй, умилила, чего с ним в принципе никогда не случалось. Разве женщина без макияжа способна спать в присутствии мужчины, не доверяя ему? Нику казалось, что вряд ли. А может, он это себе придумал.
Но стоя в шесть утра на перроне и глядя, как Диана потягивает кофе из стаканчика и блаженно жмурится от тепла среди утренней майской прохлады, Ник будто взошел на вершину мира. И хотелось длить и длить это невероятно чувство.
- Лучше? - спросил он, кивнув на ее эликсир жизни.
- Не-а. Но в поезде досплю.
- И долго тебе трястись?
- Часа четыре.
- Ну да. Можно успеть даже сон досмотреть.
- Мои лучше не досматривать.
- А нечего пить на ночь! – подмигнул он ей. И с удовольствием наблюдал, как вытягивается ее лицо в выражении бесконечного изумления. Она обязательно что-нибудь ему ответила бы. Ни за что не оставила бы без реакции его посягательство на ее частную жизнь, но в этот момент люди на платформе пришли в движение – двери в поданные вагоны начали открываться, и Ди с облегчением рассмеялась – не нужно ничего придумывать. Ее мозг слишком устал за последние сутки, чтобы думать.
- Удачно съездить! – отсалютовал Ник, забирая у нее пустой стаканчик.
- Счастливо оставаться, - вернула ему пожелание Диана.
И тяжело поднялась по ступенькам в вагон, скрывшись в полумраке тамбура.
А Темирову уже не верилось, что в этом дне ее больше не будет. Нестерпимо мало. И так странно. Будто бы не наелся, не напился, не надышался. И все эти «не» - лишь отпечаток разочарования, на которое он, вообще-то, совсем не подписывался.
Несколько секунд он продолжал тупо стоять на перроне. Потом прошелся вдоль платформы, вглядываясь в окна. Вдруг шторка где-нибудь шелохнется, и он увидит, где она устроилась. И дивился себе: знает ведь, с этой царевной из трущоб легко не будет, нутром чует, что замороченная она девка, а сложности его никогда не прельщали, нырять в глубину – не его метод. Глубина хороша в профессии, а не с бабами.