И не мог смириться, что в этом дне Дианы больше не будет.
«Сейчас ведь еще можно безболезненно отодрать», - отстраненно подумал он в секунду, когда ее изящный, неожиданно остроносый профиль мелькнул сквозь стекло в середине вагона. Поднял ладонь, чтобы помахать ей рукой, но она его не заметила, почти сразу исчезнув – наверное, на диванчик присела, восхитительная в своем равнодушии. И Темиров невольно мотнул головой, отгоняя наваждение, будто бы прошлый вечер был не о нем и не о ней. Не о них и был, наверное.
Глупости это все. Дурь.
Была у Темирова простая житейская философия, ею и руководствовался: человеку разум дан, чтоб не влипать понапрасну. Чтоб соображать, где самому себе ставить блок и дальше не соваться. И нихрена это не трусость, а просто нежелание усложнять бытовуху на ровном месте. Невозможно, к примеру, увязнуть не в том человеке, если пользоваться башкой, а не жопой. Видишь, что не твое, что без шансов, – так и нечего пялиться, вникать, даже в мыслях к нему возвращаться. Так и отвыкнешь, и интерес сам собой угаснет. Если есть мозги – то не втюхаешься ты не в того. Потрахаться, повеселиться – и так найдешь с кем. А лезть туда, где ни черта не светит, – это что-то из книжек, а не про нормальную жизнь.
Благодаря этой нехитрой установке в свои тридцать четыре Ник избежал многих неприятных моментов от пубертата до зрелости. Нинахрена ему проблемы. На мелководье спокойнее, ведь так?
И потому, раз просто и легко не предвидится, а утренние пробки еще не заполонили столицу, рвануть на заправку, пока свободны улицы и свободен он – «фордик» со вчера просит жрать.
После домой – отсыпаться за все предыдущие будни.
А еще через два часа на трассе далеко к югу, в соседней области – игнорировать звонок Марианны, которая наверняка имела на него виды в этот выходной, как и в прошлый, как и в следующий, заполняя их все, до каких дотягивалась. И недоумевать: какого черта он вообще творит? Бежит от Марьяши с ее Пашкой-пятилеткой и родителями-профессорами-медиками? Или все-таки хочет проверить, что за такая царевна проникла в его нутро? Настоящая или нет? Всерьез или понарошку?
Басни и сказки он со школы не читал, хотя в его коллекции с мест преступлений таковые имелись. Но себе врать глупо. Его не устраивает, что в этом дне ее больше не будет. Не устраивает и все тут. А до В****цы по этой трассе чуть более трех часов. Он при любом раскладе должен добраться к прибытию поезда.
Басни и сказки он со школы не читал, хотя в его коллекции с мест преступлений таковые имелись. Но себе врать глупо. Его не устраивает, что в этом дне ее больше не будет. Не устраивает и все тут. А до В****цы по этой трассе чуть более трех часов. Он при любом раскладе должен добраться к прибытию поезда.
Ник даже успеет по пути, уже подъезжая по широкому проспекту к ж/д, заскочить в лаконичное кафе со смешным и претенциозным названием «BORODA» и купить там два капучино и эклеры, а припарковавшись на площадке перед зданием вокзала, немножечко осмотреться.
Ночью здесь определенно лил дождь – асфальт и дома контрастно темные, влажные, будто умытые. Волгло отовсюду, душно. Да и не сказать, что солнечно. Пасмурно. Акварельно. Но, блин, хорошо-то как в этой акварели. Как здорово.
И номер ее вагона он знает точно.
Там и встретил, пройдя по переходу ко второй платформе и отыскав северную сторону. А впереди целый день, в котором все-таки будет эта невероятная, непостижимая женщина.
«Ох*енная», - мысленно констатировал Темиров, когда Диана выплыла из полумрака тамбура на верхнюю ступеньку. А вслух присвистнул, привлекая к своему присутствию внимание.
Теперь она выглядела посвежевшей и отдохнувшей. Видимо, и правда спала в поезде. Даже кое-какой марафет навела, но и того вполне достаточно, чтобы быть сейчас красивее любой бабы, которую он в своей жизни знал. Волосы заплела в недлинную глянцево-шелковистую косу, благодаря чему и еще минимуму макияжа казалась моложе, чем была по паспорту. Хотелось этой косы коснуться. Обмотать ею ладонь. Сжать в кулак и прижать к подушке ее хорошенькую головку. И долго-долго целовать спелые удивленные губы, слегка подведенные помадой чуть ярче их естественного цвета.