- Ты что творишь? – тут же взвизгнула Ди, немедленно заталкивая этот визг поглубже и давясь им – в прихожей что-то задвигалось, и в комнату вплыл спокойный и умиротворенный Музалёв. Такой уравновешенный, будто бы всего несколько минут назад не давился слезами на собственном балконе. Теми слезами, которых не было.
Что творит, Темиров пояснил еще через четверть часа, когда они спускались лифтом на первый этаж, а Диана тащила в своей сумке предмет кражи. Кипела, булькала, едва сдерживалась, чтобы не огреть его этой самой сумкой, но тащила. И была похожа на шипящий в джезве кофе – вот-вот сбежит. Хотелось взять ее за руку и удержать.
- Да ладно тебе, - прервал молчание Ник. – Он и не заметит!
- А если она у него любимая и до дыр зачитана?
- Это его мамаши. Он и не открывал.
- Откуда ты знаешь?
- У нее вид будто только со станка. Не залапана, не заломлена, ее даже лишний раз разворачивать избегали, будто приоткрывали только. Совсем новая. А мать у пацана меньше года как померла.
- В один год лишиться обоих родителей… как страшно…
- Да ладно. Папаша у него только формально был. Без вести пропавший.
- Ты циник.
- А ты слишком мягкая. И не по делу, - Ник замолчал. Ответа не ожидал, его и не последовало. Он привык, что Диана избегала идти на прямую конфронтацию, когда его поддевки касались лично ее, ни в чем другом не уступая. И это ему даже нравилось. Редкая черта для бабы – не обижаться, но и не выдавать тысячу слов в ответ на его одно. Умная, зараза. И красивая – сдохнуть можно, какая красивая.
Потом они вышли на улицу, дошли до машины. А устроившись, Ник заговорил:
- Традиция у меня, дурацкая, но древняя. Я из хат… ну, на местах преступлений, книги пру, когда возможность есть. Коллекционирую типа.
- Но это же не место преступления!
- И чё? Это за нашего совместного бомжа.
- Он умер несколько недель назад!
- Дети за родителей отвечают.
- Но это неправильно. Не должны.
- У тебя самой зубы от своей правильности не сводит?
- Не сводит. Ты автограф у меня просить собираешься или нет?
- Сперва прочитаю, а там решу.
- И ты их все читаешь?
- Конечно. Иначе это как-то нечестно.
Несколько секунд она, подзависнув, смотрела на него. Потом прошептала куда-то в космос:
- Феерично! – и расхохоталась, откинувшись на подголовник и наконец расслабившись.
Ее отпускало то болезненное, что он ощущал в ней со вчерашнего вечера, и вряд ли сам до конца понимал, что именно он и является причиной того, что ей становится легче. Черт его знает, как это работает. Не к месту и невовремя вспоминалось, как Литвинова что-то там говорила про клин. Клин клином вышибают. Нет, не ее случай. Себя Диана знала достаточно, чтобы сознавать – ее болезнь не лечится, ее инфицировали на всю оставшуюся жизнь, переливание крови не поможет, яд уже изменил рисунок ее тела. И зачем травить других? Зачем делать облегчение себе за счет этого большого красивого улыбчивого парня, которому она понравилась. Она многим нравилась, что же тут удивительного, что и он запал?
Ничего.
Найдет нормальную, которая не будет бояться его разочаровать. И которая не станет шарахаться его прикосновений. А ей довольно того дерьма, что уже случилось…
- Куда дальше? – ворвался в ее мысли Темиров.
- Куда ты – не знаю. А у меня обратный поезд в четыре вечера. Думала чуток пройтись, - пожала она плечами, додумывая: «… но один-то день можно себе позволить, да?» Ну что изменит один день, если она немножко побудет в нем счастливой? В этом своем подвешенном состоянии, когда еще не знает, но уже уверена: Половчик ищет ее внимания только ради помощи матери. Мама достаточно влиятельна, чтобы помочь ему удержаться. И он цепляется за любой шанс остаться наплаву – в профессии, в обществе, в привычном комфорте. В иллюзии своей исключительности. Цепляется за любой шанс, даже за нее, будто она коряга. Мразь. Какая же мразь.
- Какие четыре вечера? – возмутился рядом мужик, которому точно ничего не светило, потому что это ей ничего с ним не светило. – Ты в курсе, что у них тут самый большой в Европе плавучий светомузыкальный фонтан? И программа начинается в девять! Ты не успеешь на поезд!
- А ты, я смотрю, готовился, - хрипловато со смеху ответила Ди, повернув к нему голову.
- Ага. Смотрел, как бюджетненько девушку выгулять и впечатлить. Так что? Остаемся?
- Тебе же завтра на работу.
- Я не настолько старый, чтобы недосып меня реально пугал. Решайся давай.
И правда. Что теряет?
Посмотрит фонтан. Завтра доспит. В типовую однушку под самой крышей, в которой не было Лёки, в которой она одна ходит по стенам и в которую нашел путь Матвей, ей действительно не хотелось.