По-настоящему ее нигде никто не ждет. Кроме сегодняшнего парня, который просто искал отца. И, может быть, Мод, звонившей через день по вечерам.
- А что будем делать остальное время? – подала она голос.
- Как ты и хотела – пройдемся. Погуляем по центру, голубей покормим. Не знаю… в зоопарк сходим. Тут же наверняка есть зоопарк, раз фонтан есть.
- Я поняла, почему ты следак. Логика – твоя сильная сторона.
А еще правду говорят, что мужики – большие дети. Ее сегодняшний попутчик – здоровый бугай, а туда же. Но как же с ним было хорошо. И спокойно. И легко.
Как давно уже не было. С того самого дня, как она вернулась в родной город. Такой любимый. Так сильно душивший. В нем будто разнылись старые шрамы. Не зажили, не отболели. Или все дело не в человеке, а месте, в котором он находится?
В этом месте ходилось свободно, без рывков и плавно. Ей так казалось. Говорилось тоже – свободно и обо всем. Сам воздух свободно шевелил ее волосы. А Темиров смотрел и слушал в каком-то ухоженном и живописном сквере, где много зелени, где играли уличные музыканты, и где в небо взмывает высокая башня из красного кирпича, часы на которой бьют бой – на каждый час «Баркаролу» Лысенко. Каждые пол – короткий звон. Хорошо.
Ник задавал ей вопросы, отвечая на которые не хотелось юлить или отмалчиваться. Потому рассказывала. О том, что с детства немного писала. О том, что мечтала как мама – актрисой. Большой, настоящей, востребованной. И потому никогда не относилась к своей писанине всерьез. О том, что по дому всегда валялись десятки листочков с ее стихами и Лёкиными рисунками. О том, что Лёка у них – самая талантливая, по ее мнению, но совсем не амбициозная, лишенная напрочь самолюбования и желания вызвать чужое одобрение, чего лично Ди так не хватает. Ей-то нравится, когда ею восхищаются, но вот настоящей писательницей она себя не считает. Не получается считать.
- Но ты ж говоришь, на семь языков перевели. И в театре ставят, - удивился Темиров, устроившись на бортике небольшого фонтанчика, чтобы лучше ее, сидящую на скамейке, видеть, в то время как она крошила кусочек булки с пеканом и кленовым сиропом, купленной в супермаркете в ТЦ по соседству, чтоб покормить голубей.
- А я каждый день боюсь, что найдется какой-нибудь критик, который скажет, что за всем этим пустота. И окажется прав. Да они и находятся такие… я раньше очень сложно это переживала, и сейчас нелегко, но пытаюсь справиться.
- Прости, но это смахивает на комплекс самозванца.
- Мне с детства внушали, что мое место на сцене. Кажется, родители до сих пор в шоке, что я решила реализоваться иначе.
- А чего в актрисы не пошла при такой маме? Внешность у тебя подходящая. Способностей не хватило, что ли? Я думал, там и обезьяну научат, особенно, когда тыл имеется.
- Лестного ты мнения о нашей тусовке, - рассмеялась Диана. – Это непростая профессия, что бы ты ни думал, и я туда на самом деле сунулась… Поступила в театральный, отучилась два курса.
- И бросила? Или отчислили?
Ди усмехнулась. Невесело, но спокойно. И откинулась на спинку лавочки, запрокинув лицо куда-то к хмурому небу. Темиров чуть подался вперед, готовый брякнуть любую глупость, чтобы исправить, но не пришлось. Она заговорила. И так беззаботно, что не верилось:
- Скорее бросила. Влюбилась в препода, тягалась за ним везде два года, прохода не давала, добивалась как могла.
Фантазии Темирова, не самой скудной, не хватило, чтобы представить себе подобное, но ок. Не молчит – и то хорошо. Даже если на ходу сочиняет.
- Добилась?
- Вроде того… Потом его жена узнала.
- Он был женат?
- Ага. И не думай, что я была не в курсе. Он этой женой перед носом, как прапором, размахивал. Но я напролом перла, думала, что умнее всех.
- На тебя не похоже.
- Ты же понятия не имеешь, что на меня похоже, а что нет. Темные стороны имеются у каждого человека, за них и получают бумерангом по голове. Искупать надо.
- И ты получила?
- Разумеется.
- Это когда жена узнала?
- Угу…
Какая-то дурацкая история выходила. И слушать про ее бывших он вовсе не собирался, веселее было считать, что у нее был только вчерашний…
- Она вынудила тебя бросить учебу? Скандал закатила на весь город? И никто не вступился? Договаривай уже!
- Она устроила мне некоторые неприятности, после которых я предпочла уехать заграницу. Как-то так.
- И это с тех пор ты живешь во Франции и там начала писать всерьез.
- Вряд ли я тогда считала, что всерьез, но лечиться надо было. Это помогло.
- И теперь ты здорова?
- О… вполне. Вполне. Настолько, что мой бывший – режиссер спектакля по моему же роману, - прыснула Диана и подалась к нему: - Да не смотри ты на меня так! Я уже давно на мужиков террористкой не нападаю.