- Окно закрыть? – участливо спросил Пирус, спокойно разглядывая визитершу. «Председательша дачного кооператива», - так Темиров ее окрестил про себя, едва она вошла. Есть такие… вечные председатели чего угодно. Вот и тетка такая. Сам Ник за своим столом усердно корпел над бумагами, писаниной занимался, щелкая по клавиатуре, но то и дело косился на этот цирк по соседству.
- Нет, спасибо, все равно сейчас обратно туда… Михаил Иванович, ну неужели ничего нельзя сделать… не знаю, как-то дорасследовать?
- Владимир Григоренко чистосердечно признался, - проговорил Миха четко, чтобы сомнений в его уверенности не возникло. – В ночь на тридцатое мая он находился у себя на участке, когда туда же проник убитый.
- Да какой он убитый! Это еще наказать надо, что это Вовка его… там же даже клумбы не помяты, понимаете? Я смотрела тоже!
- Между ними случился конфликт с последующей дракой, - гнул свою линию Мишка, - в результате чего Маховик получил тяжелые телесные повреждения, приведшие к смерти.
- Да бродяга это был и алкаш! Тащил из сараев металл, несколько дач ограбил. К Вовке за тем же полез!
- Ну вот вы и сами видите, что мотив имеется. В общем, нечего мне к этому добавить. Не-че-го. Я передаю это все в прокуратуру, - Мишкиной выдержке, если честно, можно было только позавидовать. Эдак спокойно, совсем без эмоций. Тетка, хоть и бойкая, но и ее пробирало, это было заметно. Она снова высморкалась и принялась рыться в своем «председательском» портфеле. Потом вынула оттуда какую-то бумагу в файлике и жалко пропищала:
- Ну раз в прокуратуру, то вот. От имени нашего дачного объединения… меня попросили... Мы Григоренко характеристику составили и подписи собрали, что он благонадежный, порядочный и уравновешенный человек. Пятьдесят три подписи тут, несколько улиц…
- Весьма рад за Владимира Сильвестровича, - с каменным лицом канцеляриста ответил Миха, - но это не ко мне. Это вам к его адвокату.
- Жалко вам, что ли? Подшейте!
- Для ваших дачников ничего не жалко, - сострил Пирус, а когда мадам председательша двинулась к выходу, благодарно ему покивав, добавил сквозь зубы, едва закрылась дверь: - а для завода железобетонных конструкций – тем более, ничего не жалко.
- Не понял, - подал голос Ник. – Эти тоже приходили?
- Аккурат пока ты прохлаждался. Тоже бумагу приволокли, какой Григоренко молодец. Походу везде на уши встали, жду теперь, когда однокашники и домоуправление впишутся за этого святого человека. У дачницы вообще личный интерес. Он ее, видать, потрахивал.
- Какие, однако, страсти, - ухмыльнулся Ник, вынул из ящика стола сигареты, поднялся, размял шею и двинулся к окну.
- Опять Ипполита дымом травить вздумал?
- Ничего ему не сделается.
- Ты когда прошлый раз так говорил, он листья сбрасывать начал!
- Это в октябре было, листопад, а он все же дерево, - Ник приоткрыл створку. Свежий воздух ударил ему в лицо. Щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся, после чего рассеянно глянул на Миху и, пытаясь заглушить собственную растерянность, которая его в последние дни до ручки доводила, рявкнул: - Ты с темы не соскакивай. Сам же не веришь, что это твой Григоренко того дебила грохнул.
- Так это и не он, - в тон Нику выдал Мишка. – Мужик мухи не обидит, интеллигент из тех, что не по диплому, а по рождению… двадцать семь лет на одном заводе инженером рядовым отпахал, с женой всю жизнь прожил, она болела долго, не бросил, досмотрел, похоронил… Какая, нахер, мокруха? И по докам не сходится нифига, сам слышал, что тетка про клумбы говорила. Но расклад дал, куда мне его теперь? На стенку повесить?
- Выгораживает кого-то? – догадался Темиров. В башке неприятно щелкнуло, дым обжег горло: вот оно. Кто-то впрягается и тащит, кто-то позволяет, чтобы тащили, и в ус не дует. И все как с гуся вода. И ему с Мишкой тоже.
- Сына, - мрачно ответил Пирус.
- Сына?! Так не было никого из семьи, не видел никто!
- И не видел. Дело поздно вечером, по темени было. Они с друзьями не на дачах гудели, а место чуть ниже массива себе облюбовали, там речка, лесополоса, они там шашлыки жарили, с бабами веселились. Потом собирались назад возвращаться, а навстречу Маховик прет с наворованным скарбом. Пацан узнал батину куртку на нем. Ну с мужиками давай его молотить. Тот идиот удрал, а через два дня с внутренним кровотечением в больницу поступил, там и окочурился. Вот папаня за сынка и подставился, чтобы парню смолоду биографию не портить.