Потому весь этот вечер она удерживала себя на ржавом колесе обозрения, будто оно было светлой стороной, которую она отчаянно искала.
Диана сбежала тогда очень рано. Уверила родителей, что просто устала, отвыкнув от подобных мероприятий. Отказалась от помощи Матвея, вызвавшегося ее проводить до дома.
«Это очень важный вечер. Не нужно его портить», - обворожительно и беззаботно проворковала Ди. И упорхнула от них ото всех в свое гнездышко под небом, где несколько дней писала почти без перерывов. Выползала на кухню соорудить себе бутерброд, один раз сгоняла в спортзал, один – в тату-салон. Даже продукты она заказывала доставкой. И гадала. Все гадала и гадала, когда, а главное – как объявится Темиров. Нет, не ждала, боялась, понимала, что он создаст ей проблем, но… интересно же было, что дальше!
Вот только даже она с ее богатым воображением и представить себе не могла, какое «дальше» приготовил ей Ник.
В тот июньский вечер, впрочем, решительно все шло не по плану. Паста в кипятке слиплась – переварила. Натирала сыр на терке – сломала ноготь. Свет вырубился в самый разгар работы, и уже четвертый час не могли его починить.
«Левый берег еще не столица», - хихикала Ди. Не найдя в квартире свечей, подсвечивала кухню фонариком на телефоне и лопала свои макароны с сыром, превратившиеся в кусок теста – хоть ножом режь. Размышляла над тем, что бы сказал Темиров о ее кулинарных способностях, если бы она этим его потчевала, когда он ужинал у нее, и пыталась сообразить, что делать дальше. Можно взять ноут с зарядкой и рвануть в какую-нибудь кофейню в другом районе, а там уже нормально выпить чаю и поработать. А можно и дальше изучать небо – когда еще случай представится?
«Записаться на маникюр», - поставила она себе зарубку среди всех мыслей сразу. И одновременно с этим трелью залился телефон, отчего Диана едва не подавилась, успев почувствовать досаду, что ее великолепное одиночество прервано. А после воззрилась на незнакомый набор цифр на экране. Не мама, не Лёка, не Наташка и не какой-нибудь рабочий контакт. Не ответишь – не узнаешь. Пришлось принимать вызов.
- Диана Белозрская, слушаю, - манерно проговорила она, чтобы услышать в ответ хриплое, срывающееся, будто через силу выдавленное:
- Помоги.
И сердце в пятки рухнуло.
- Ник… ты… ты где? Что с тобой?
- Парковка за рынком. В-в… арке… дом мой…
- Я сейчас, я… подожди!
- Далеко не уйду, - прошептал Темиров и, кажется, уронил телефон. А Ди этот звук привел в движение, не позволил угодить в ступор, который ее непременно настигнул бы, если бы не этот звук удара.
Перед глазами мелькнуло: Ник в крови на асфальте, в темноте, едва дышит, машина сбила… потому что темно, не видно ни черта… или еще что-то ужасное. Ужасное! Диана очень хорошо понимала, в каком состоянии надо быть, чтобы вот так говорить. Знала и помнила такие голоса в реанимации.
И металась по квартире, пытаясь одеться во мраке, не задавая себе вопросов, почему он именно ей позвонил. Найти ключи, документы, кошелек с картами и наличку – все это было гораздо важнее вопросов, которые она после поставит.
А потом кубарем мчалась по лестнице – лифты же не работают – и совсем позабыла о том, как неустойчивы бывают ступни, как подводят ноги.
Вылетела на улицу. Подняла ворот пиджака, рванула со двора, силясь вспомнить, в какой стороне переход на противоположную сторону проспекта, а когда нашла, то летела к этому проклятому рынку, сходя с ума от беспокойства и чувствуя, что мечется в темноте – и это нервировало отдельно.
Его дом чернеющим исполином во тьме. В отдельных окнах тусклый, подчас неровный свет. Узкая проезжая часть между застройкой и рынком. Больничка. Поворот и проезд во двор. Диана нырнула в арку, доставая на ходу телефон и торопливо включая на нем фонарик. И прежде, чем наткнулась на Темирова, услышала сперва его голос:
- Слепишь, ну!
Диана вздрогнула и едва не налетела на этого раненого богатыря, сидящего задницей на асфальте, опершись спиной на стену дома, подогнув одну ногу и вытянув перед собой другую.