- Я переживаю, чтобы не занести туда какое-то дерьмо, пока заживет. И нужны перевязки.
- С этим разберемся. Ну, ты промывать будешь, нет?
- Еще слово в таком тоне, и будешь сам промывать, - рявкнула она, но все-таки занялась его ногой. Занялась основательно, насколько знания позволяли, а ей было известно немало. Из своего опыта в том числе. Шрамы, блин. Да что он знает о шрамах, чтобы о них так легко рассуждать? И ты, Белозёрская, тоже молодец. Жалела его всю дорогу – ну получай теперь.
Только к тому моменту, когда нога была уже обработана, остальные синяки внимательно изучены, и она перешла к его лицу, Диана вдруг сообразила, совершенно неожиданно для себя, что все это время они молчат, а она слушает собственную злость, а не его дыхание рядом. Словно бы эта злость позволила ей успокоиться, а рукам запретила дрожать, когда те касались тела полуобнаженного мужчины. Красивого, надо сказать, тела, пусть и изрядно потрепанного сегодня. Ну, не слепая же она! И хорошо, что он не в том состоянии, чтобы красоваться. У нее и без того зубы вот-вот стучать начнут от паники. А сейчас, оказавшись с ним носом к носу, Диана застыла, изучая его глаза. И поняла, что все это время он терпел боль, не проронив ни звука, пока та доканывала его. И кажется, почти доконала. В горле резко пересохло.
- Блин… ты серый весь, - взволнованно прошептала Ди. – Может, все-таки вызвать врача, а?
- Лучше подумай, - совершенно серьезно ответил Ник, переводя дух, - есть ли у тебя кто-то, кто поможет больничный открыть, не задавая вопросов. С бытовой травмой или что-то такое.
- С бытовой? Ты издеваешься?! Да тобой асфальт от грязи оттирали, Ник!
- А там еще грязи много. И чтобы не продолжили – никакой скорой, никаких побоев, ничего такого. Ясно?
- Ты знаешь, кто это был.
- Было бы странно, если бы не знал. Так с больничным есть возможность помочь?
Несколько секунд она молчала, снова разглядывая его. И бог его знает, что такого увидела, что все-таки сдалась.
- Я постараюсь, - ровно согласилась она. – Не обещаю, но попробую.
- Хоть так.
- Ты… ты с лицом сам разберешься? Я в аптеку сбегаю. У тебя тут ничего нет. Ночью может совсем плохо стать.
- Разберусь. Там ключ на трельяже, возьми. И… не забудь пластырь… все-таки стянуть.
- Я помню. Не уверена, что поможет, но помню.
Она развернулась к двери, чтобы покинуть помещение, ставшее вдруг для нее слишком тесным наедине с ним, но Темиров снова ее окликнул, заставив замереть на пороге.
- Ди! – обернулась, вперилась в его глаза. Под правым совсем скоро будет черно.
- Спасибо тебе, - проговорил он после короткой паузы, во время которой не моргая таращился на нее. Она мотнула головой и вдруг улыбнулась. Не сказала ничего в ответ и вышла, оставив его одного в ванной. Еще через несколько секунд он услышал, как хлопнула входная дверь, и зажмурился. Звон в голове тише пока не становился. Кажется, наоборот, все нарастал, но дать себе воли он не мог. Не сейчас.
Нужно было убедиться в другом, убедиться, что с Мищенко все в порядке, что ее не тронули. Не должны были… если он правильно все рассчитал, то она сейчас уже достаточно далеко, чтобы Русаковы – оба, и отец, и сын – не дотянулись. Надо все же связаться… но вместо того, чтобы, пока Дианы нет, доползти до комнаты и достать старенький кирпич с запасным номером и набрать Ларису Вячеславовну, Темиров продолжал пялиться в дверной проем и плыть. Плыть, мать его. Потому что… ну не бывает, блин, не может один человек другого так остро ощущать кем-то… своим. Вот как он - ее. Резкое почти до болезненности чувство вышло из-под контроля. Столько дней отгонять его, чтобы теперь накрыло, едва она осветила фонариком темноту в глухой арке и опустилась рядом на корточки.
Организм слишком ослаблен, чтобы этому сопротивляться. И к лучшему. Теперь он не отмахается, хоть что-то стало окончательно ясно, и это не просто влечение или азарт, которые он испытывал к ней, помимо главного. Просто когда рядом – словно пьянел. Когда далеко – скучал, как проклятый. И только что это понял, ради этого стоило получить в морду. В голове после черноты стремительно прояснялось.
Он мог позвонить Марианне. Наверное, она бы гораздо лучше справилась в этой ситуации. Все-таки медик. И вероятность открыть больничный без лишних вопросов и личных встреч была бы в разы выше, да? Но он позвонил Диане. Откопал, едва живой, ее номер в памяти телефона, куда сохранил после их чаепития в «Шу-шу» – и набрал. Она жила в соседнем доме, разве не логично? Логично же! А позвонил бы Валюхе – так не боялся бы его переломать по пути. Тоже логично, если не считать некоторых сомнений в каждом ближнем. Вот только набирая Диану, он не думал вовсе, какая уж тут логика.