Ник.
Она в постели с Ником.
Первый мужчина в ее жизни, с которым она спала в одной постели. Потому что Половчик всегда уходил.
Едва Диана осознала это, ее захлестнула паника. Она вновь распахнула глаза и, как маленькая перепуганная кошка, повернула голову к Темирову, даже выдохнуть боясь – еще разбудит. Но нет, повезло, он все-таки дрыхнул, неудобно, на боку, дышал через рот и сквозь сон капельку морщился. Больно. Действие таблеток закончилось. А значит, скоро тоже проснется. И, не дай бог, скользнет ладонями туда, где ее кожа покрыта рытвинами и бугорками – чуть вбок проведи, к спине, а она там горела и теперь будто оплавлена. Поймет, вопросы начнет задавать, ни к чему. Все равно ведь ничего не будет. Она решила. Не помнила, когда, но решила – ничего не будет. И если выбирать по какой причине, то уж лучше по той, что она не дала, чем из-за того, что у него от ее вида член обмякнет. И объяснять это все она, ей-богу, не готова, как бы ей ни было с ним… хорошо.
Может быть, действительно пора прекратить подбирать синонимы. Легко. Весело. Нравится.
Как бы не так. Ей с ним хорошо.
И именно этим словом она окончила внутреннюю битву с самой собой, капитулировав: чем скорее вернется в Этрета, тем будет лучше. А пока достаточно выскользнуть из-под его ладони. Ник как раз снова поморщился, и даже губы его страдальчески выгнулись. Диана быстро откатилась от него на свободное пространство дивана, мужская рука беспрепятственно легла на простыню, а она приподнялась и обеспокоенно коснулась пальцами его лба. Но температуры, кажется, не было. Зато фингал на половину морды был. И губы разбиты. Значит, целоваться не полезет.
Диана фингал его и губы разглядывала примерно так, как разглядывала бы замысловатое полотно в Музее имени королевы Софии в Мадриде. И эмоции при этом испытывала такие же: досады, растерянности и некоторого сожаления. Неожиданно уголки его рта дернулись, и Ник, не поднимая век, заставил ее вздрогнуть:
- От твоего взгляда морда горит.
- Она у тебя горит по другой причине, - лишь мгновение помедлив, нашлась она. – Пойдешь зубы чистить – поймешь по какой.
- Мне их вчера чуть не выбили, я их трогать боюсь.
- А придется, потому что сегодня мы едем к врачу. Заключать декларацию и сканировать твои кости и кишки.
- Это обязательно?
- Да, это обязательно.
Ник раскрыл глаза. Совершенно больные. Как ему дерьмово, она видела невооруженным взглядом.
- Пощады не будет, да?
- Ты отказался вчера вызывать скорую и все это дело оформлять. Я тебя поняла, я вообще понятливая. Но и тебе придется сейчас сделать так, как говорю я. В больницу тебя не положат, обещаю. Все свои дела ты закончишь. Но убедиться, что у тебя все цело, без переломов, я тебя все равно заставлю.
Темиров мрачно улыбнулся. Поднял обе руки вверх в вечном жесте сдающегося на милость победителя, а после пошевелил пальцами.
- А ты мне поможешь закончить дела? – уточнил он заговорщицким тоном.
- Твое нахальство иногда ставит меня в тупик.
- Я тебя еще и в темную использовать собираюсь.
- Прелестно. Иди умывайся, если в состоянии доползти. А я соображу завтрак, потом поменяемся, и я займу ванную, - хмыкнула она, резво спрыгивая с постели. – И зубы почистить все-таки не забудь.
- От меня запах, что ли?
- По утрам у всех запах. А у нас не та степень близости, чтобы друг друга нюхать.
- Еще.
- Что?
- Еще не та, - усмехнулся он, медленно поднимаясь. Она стояла уже на пороге комнаты и обернулась. Чтобы уже через две секунды отвести взгляд и пулей вылететь на кухню. Иначе рисковала продемонстрировать то, как резко запылало ее лицо от одного взгляда. Даже несмотря на то, что выглядел Темиров так, будто его через мясорубку пропустили, все равно производил на нее совершенно одурманивающее впечатление. Слабость. Слабость в ней вызывал.
Плечи широкие, грудная клетка – мощь, красивые рельефные руки, выраженный пресс. И стояк. Тоже выраженный. И его он совершенно не стеснялся.
Кожа, покрытая короткими золотистыми волосками, точно такого же цвета, как щетина на его подбородке. Когда она его рассматривала, хотелось дотронуться до этого золота, чтобы проверить, не нарисовано ли оно. Он не был перекачан, в нем все было так, как надо, как положено здоровому сильному мужчине. Так, как ей нравилось. Только эти черные пятна портили вид. Но не настолько, чтобы она не сошла на мгновение с ума.