По ходу дела я пристрелил и кого-то из тех, кто залегал неподалеку от нас со Штейном — по-моему, тот, не ожидав от меня такого безрассудства, попросту растерялся и, вместо того чтобы стрелять в меня, почему-то побежал. Но зато по мне открыли шквальный огонь те, кто скрывался за деревьями. Одна пуля, чиркнув по пластине бронежилета, сбила меня с ног, чем, наверное, спасла мне жизнь от следующих неминуемых попаданий. Уже падая, я успел заметить, что к Анне, которая была ближе к лесу, подбегают сразу три врага. Вжавшись в землю, я навел на них автомат, но стрелять не решился — я мог попасть в Анну, которую двое из них, подхватив под руки, быстро поволокли под прикрытие деревьев. Третий же сунулся было к Сереге, но его-то я срезал — решительно и беспощадно.
Теперь я снова держал лес под прицелом, но, не видя конкретной цели, не стрелял, ведь где-то там была Анна, вероятно, еще живая — вряд ли эти ублюдки стали бы подбирать труп. Это обстоятельство, да еще мысль, что Серега, тоже, наверное, живой, истекает сейчас кровью, заставило меня двинуться в сторону леса. Ползать столь же ловко, как мои старшие товарищи, я не умел, но старался изо всех сил, в кровь рассаживая ладони об острые края валявшихся вокруг «фанерных» деревьев.
Так хотелось встать и побежать, но вспышка безрассудства уже поутихла, и я понимал, что меня неизбежно подстрелят. И тут я услышал сзади крик ученого:
— Беги, Дядя Фёдор, беги к Матросу! Я прикрываю, здесь никого больше нет!
И я побежал, крикнув Штейну в ответ:
— Осторожней! Там Анна!
Пара пуль все-таки просвистела возле меня; одна даже обожгла щеку. Но я все-таки добрался до брата. Он лежал ничком и не двигался. Волосы его слиплись от крови, но, насколько я сумел рассмотреть, голова выглядела целой. Я, замирая от страха увидеть смертельные раны, осторожно перевернул Сергея на спину. Он застонал и приоткрыл глаза.
— Анна?..
— Тихо, тихо, — зашептал я. — Лежи, не двигайся, сейчас я забинтую тебе голову…
— Где Анна? — снова дернулся брат. Глаза его стали проясняться. Никаких ран на теле вроде бы не было. Он сделал попытку подняться.
— Лежи! Подстрелят! — прикрикнул я, вжимая его в землю. — Анна у них…
— У них?! А почему тогда ты здесь, а не там?! — Сергей оттолкнул меня и вскочил было на ноги, но тут же свалился, буквально на мгновение раньше, чем над ним свистнула пуля.
— Вот видишь! — закричал я. — Видишь?! Теперь понял почему?!
Серега скрипнул зубами.
— Но ведь надо что-то делать!..
— Их там много, ты сам знаешь. А нас…
Я оглянулся на Штейна. Тот подошел ближе, но по-прежнему оставался на одной линии с установленной аппаратурой, так что она продолжала служить ему защитой. Ученый короткими очередями, как ранее я, стрелял по деревьям, не давая никому из-за них высунуться. Это было очень кстати, я очень боялся, что в нас снова бросят гранату. Но ведь там была и Анна! Как бы Штейн ее не зацепил!.. Хотя, подумал я, девушка, скорее всего, без сознания, а значит, лежит. Ученый же стреляет грамотно — на уровне груди-головы, так что шанс, что он ее случайно зацепит, весьма невелик.
И все же мы снова оказались в дурацком положении. Если я встану и побегу, у Штейна возникнет опасение попасть в меня, так что эффективность его стрельбы снизится. Зато она сильно повысится у противника, и в бегущего в полный рост меня попадут точно. Если же я поползу к деревьям, то я абсолютно не представляю, что буду делать, когда туда доберусь — со мной одним почти десяток вооруженных людей справится точно. Сергей сейчас не боец — его даже ноги не держат. Штейну нельзя оставить приборы — сделав это, он тут же станет мишенью. Однако и враг не мог начать атаку — едва высунувшись из-за деревьев, они тут же попадут под наши со Штейном пули. Ситуация складывалась по-настоящему патовая. Но у них, черт побери, была в руках Анна! Стоит им лишь приказать, чтобы мы бросили оружие, иначе они ее пристрелят, — и я уверен, что никто из нас не сможет проигнорировать этот приказ.
Эта мысль пришла мне в голову только что, и я поразился, что враги до сих пор этого не сделали. Почему? Значило ли это, что девушка уже мертва? Но что им стоило пойти на обман, сблефовать?..
Чем гадать и бездействовать, я решил пока сделать хоть что-то полезное и достал из Серегиного рюкзака аптечку, собираясь забинтовать голову брата. Но тот оттолкнул мою руку.
— Потом!..
Сергей закрыл глаза. Мне показалось, что он потерял сознание. Но стоило мне опять поднести к его голове бинт, как я снова услышал:
— Потом! Не мешай…
Я на время оставил брата в покое. Тем более, несколько пуль вновь просвистели слишком уж близко, и мне пришлось схватить автомат. Я увидел мелькнувшую за деревьями тень и выстрелил, почти не целясь. Попал или нет, было непонятно. Вновь коротко и прерывисто затарахтел «калаш» Штейна и снова все стихло. Похоже, наш вялотекущий бой грозил затянуться надолго.