Когда я, к своему великому облегчению, наконец-то попал в нашу комнату, то сразу повалился на кровать, застеленную пожелтевшими застиранными простынями. Лишь когда я начал проваливаться в сон, до меня дошло, что Фабиан так еще и не вернулся.
Глава 10
Насыщенные краски высокогорного рассвета: индейцы тащат плоды своих трудов через всю рыночную площадь на фоне густой зелени горных склонов и неправдоподобно синего неба. Откуда-то с высоты донеслись пронзительные звуки, напомнив мне о кондорах, однако когда я устремил взгляд в направлении гор, возвышавшихся над крышами домов, масштабы окружающего мира и его четкость вызвали у меня приступ головокружения, и я поспешил отвести взгляд. Первые лучи утреннего света в горах и без того ослепляют, но в то утро краски и фактура окружающих предметов, казалось, были слиты воедино так сильно, что резали мне глаза.
Еще одним мощным фактором, способствовавшим обостренному восприятию мира, было раздражение. Я буквально кипел от злости. Розовые Шлепанцы разбудили меня безумным стуком в дверь, а затем выперли из гостиницы столь стремительно, что я испугался, предположив, что до отправления поезда оставались считанные минуты, которых не хватит даже на то, чтобы позавтракать. И вот теперь я сидел возле локомотива, положив на колени наши рюкзаки. Вывод очевиден: времени у меня хоть отбавляй, зато мой спутник явно куда-то запропастился — ни слуху ни духу. Мою рубашку украшал засохший потек птичьего дерьма, шлепнувшегося на меня минувшей ночью. Я раздраженно пнул Фабианов рюкзак в надежде, что разобью что-нибудь ценное.
Железнодорожной станции как таковой в городке просто не существовало. Пути были проложены среди булыжника с одной стороны площади, там, где мы высадились минувшей ночью, так, чтобы к поезду можно было подойти и справа, и слева, совсем как к автобусу. Со стороны могло показаться, что большинство пассажиров просто воспользовались подвернувшейся возможностью куда-то съездить, Словно они подходили к составу без конкретных намерений отправиться в путешествие, но, увидев его, задумывались: а почему бы и нет? Чем заметнее утро переходило в день и чем меньше времени оставалось до нашего отъезда, тем больше и больше таких любителей путешествий стекалось к поезду со всего города. Тут были иностранные туристы с рюкзаками безвкусных расцветок, местные жители с видавшими лучшие дни чемоданами и сумками, однако Фабиана в этой пестрой толпе я не заметил. Локомотив, к которому цеплялись вагоны, работал на дизельном топливе, хотя лично я предполагал увидеть допотопный паровоз, каким его мне описывал Фабиан. Что ж, еще один повод выразить свое неудовольствие моему спутнику, когда тот наконец появится. Впрочем, два последних вагона отвечали нашим романтическим ожиданиям — деревянные, едва ли не антикварные, выкрашенные краской оттенка темного кларета с позолоченными буквами на боку, которые складывались в надпись Ferrocarriles Ecuatorianos: Primera Clase. Оба последних вагона с удивительной быстротой наполнялись пассажирами. Мужчины и женщины в разноцветных пончо терпеливо ожидали своей очереди за билетами, пока носильщики загружали их поклажу в багажное отделение вагонов второго класса. Эти не были окрашены, да и сидячие места в них отсутствовали. Фактически то были металлические товарные вагоны со скользящими дверями, но Фабиан так и предполагал. Он рассказывал мне, что лучше всего путешествовать на крыше такого вагона. Во-первых, это обходится в сущие гроши, во-вторых, дает возможность с высоты любоваться окружающим ландшафтом. Я тогда не понял, то ли это он из хвастовства, то ли просто в шутку. Может, Фабиан, как за ним водится, разыгрывал меня. Что ж, такое полностью в его духе — вынудить меня занять место на крыше вагона, а затем появиться за минуту до отправления поезда и со смехом спросить, с какой стати меня занесло на самую верхотуру. Нет уж, спасибо. Пока не видно, чтобы кто-то намеревался лезть на крышу. Не стану и я, тем более первым.
Дизельный двигатель пришел в движение, и вскоре над плошадью повисло облачко дыма. Я глядел, как тугие потоки утреннего бриза врезаются в дым, разрывая его в клочья, и почувствовал, как меня охватывает возбуждение. Через этот городок проходил всего один поезд в день, и если мы сейчас не уедем, то наши планы попасть в Педраскаду так и останутся неосуществленными. Я был на грани нервного срыва. Черт, как это в духе Фабиана — опоздать на поезд, и все из-за того, что он решил доказать свою мужественность. Можно подумать, что сам факт опоздания служит доказательством тому, что он провел всю ночь с несуществующей красоткой из мифического заведения некой Этель. Я не располагал такой роскошью, как лишнее время, так что теперь, в эти мгновения, оказавшаяся в нашем распоряжении реальность представлялась мне гораздо привлекательнее того вымышленного мира, в котором жил Фабиан. Я с силой сжал пальцы в кулаки и, подхватив рюкзаки, встал.