Увы, нас подстерегала опасность иного рода. После возвращения из пещеры Фабиан успел набраться пива, а к тому моменту, когда мы сели ужинать, перешел на ром. Я снова решил держаться от него подальше, рассчитывая, что он скоро придет в норму, и поэтому сел по другую сторону костра рядом с Салли Лайтфут. Фабиан, Кристина и Сол расположились напротив.
Рей отправился в бар за севишем. Фабиан достал из пачки сигарету, прикурил от вытащенной из огня головешки и обратился к Салли:
— Ну и как, довольны вашим животным?
— Очень, — ответила та. — Работы осталось всего надень. Думаю, завтра скелет будет готов целиком.
— Я имел в виду вон то животное, которое вы приручили.
Я понял, что мне лучше никак не реагировать на его слова.
— Попрошу обойтись без выяснения отношений возле костра, — произнес, приблизившись к нам, Рей. В руках у него было огромное белое блюдо, уставленное массивными салатницами. Мы замолчали и занялись севишем, заедая его теплым хлебом, точнее, лепешками, которые испекла Кристина. Это был на удивление вкусный и сытный салат, в нем чудесным образом сочетались сок лайма и кориандр. Одно плохо — от него жутко хотелось пить. Из углей вынули рыбу, покрытую корочкой, дымящуюся и сочащуюся жиром. Внесла свой вклад в приготовление ужина и Сол, поставив на огонь сковороду с кукурузой.
— Рей, не салат, а объеденье! — похвалил я хозяина, облизывая тарелку. После чего, положив голову на колени Салли, принялся наблюдать при свете костра за тем, как она жует. Я не спросил ее разрешения, но мне мой поступок показался совершенно естественным. Салли переоделась в саронг, и я сквозь его ткань ощутил, как напряглось ее теплое мягкое бедро.
— Как вы думаете, кит умер естественной смертью? — спросил Рей. Его по-прежнему мучили подозрения.
Салли заговорила, и я услышал, как ее голос легким эхом отозвался по всему ее телу.
— Существует множество объяснений тому, почему умирают киты. Большей частью это естественные причины. Но у этого кита я не заметила никаких признаков болезни. Когда я нашла его, вернее, ее, то заметила на голове странную колотую рану. По всей видимости, она и стала причиной гибели животного.
Фабиан, жадно поглощавший свою порцию рыбы по ту сторону костра, повернул к ней голову.
— Колотая рана?
— Именно. Конечно, китиха могла в воде наткнуться на что-то острое. Но уж слишком подозрительная была рана. Идеально круглой формы, как будто кто-то намеренно решил причинить животному вред. Я поговорила с одним рыбаком, и он сказал, что никогда не видел ничего подобного.
— Неужели? — спросил Фабиан, обожавший всяческие тайны. Подозреваю, что он уже мысленно прокручивал самые невероятные объяснения загадочной ране.
— Никаких доказательств насильственной смерти, конечно же, не найти. Кстати, а как ты сегодня провел день?
— Мы с Сол занимались исследованиями, — ответил Фабиан.
— Исследованиями? — улыбнулась Салли. — Очень мило.
— Что вы хотите сказать словом «мило»? — неприятным тоном спросил Фабиан.
— О, прошу прощения, — ответила Салли с нарочитой серьезностью. — Расскажи, где именно вы занимались исследованиями?
Фабиан заговорил каким-то отстраненным, монотонным голосом:
— Мы отправились осматривать одну пещеру. Мы подумали, что в ней может оказаться ход наверх, в купол на вершине скалы.
— Все хотела спросить вас, что это за купол? — спросила Салли, повернувшись к Рею.
— Это тайное прибежище некоего типа, похожего на злодеев из фильмов про Джеймса Бонда, — ответил Рей, катая между пальцев кусочек рыбьей косточки. — Его зовут Саратога, и у него два пупка. Он — настоящий профессор преступного мира.
Я заметил в свете костра, как по лицу Сол пробежала хитрая улыбка.
— У нас на этот счет есть своя теория, верно я говорю, Фабиан? — произнес я, принимая сидячее положение.
— Разве? Что-то не припомню, — ответил тот и недобро посмотрел на меня.
Я до сих пор пытаюсь убедить себя, что нарушил нашу договоренность лишь потому, что захотел помочь другу. Поспешил прийти ему на выручку, поскольку не сомневался, что он будет этому только рад и сможет наконец дать волю полету фантазии. Все это, конечно, полная чушь. Просто мне захотелось тогда покрасоваться перед остальными.