Не промолчи он тогда, мать — а в таком случае и отец остались бы живы.
На этом заканчивается «Реальная История Про Мальчика, Который Ничего Не Сказал».
— Как вы поняли, — произнес Фабиан, указав дымящейся головешкой на костер, — существует разница между реальной и вымышленной болью. Ваша тоже может быть искренней, неподдельной. Но если я что и умею, так это с первого взгляда определить, кто набивает себе цену. — Он указал на Салли: — Так, значит, говорите, ваш муж поколачивал вас. Подумаешь! Я, например, лишил жизни собственную мать. Что из этого вы бы предпочли для себя?
И, не дожидаясь ответа на свой вопрос, Фабиан в полной тишине встал и зашагал к гостевым домикам.
Я надеялся, что мы еще немного побудем у костра, но Салли отправилась спать почти вслед за Фабианом. Она чмокнула меня в лоб и невнятно проговорила что-то типа того, что мы все еще дети и нам еще многому предстоит научиться. После этого она встала, и моя голова, лишившись опоры, опустилась на песок.
— Спокойной ночи, — попрощалась она, — мальчишечка.
Рей тоже ушел. Я остался один лежать на берегу, раскинув в стороны руки, вспоминая о поцелуе Салли Лайтфут. Мне казалось, будто я ощущаю изгибы земной поверхности, будто гравитация и земная ось — вещи вполне осязаемые и измеримые, и на какой-то короткий миг почти убедил себя в этом. Я и без того выпил за вечер много спиртного, однако вопреки желанию осушил еще банку пива, чтобы оправдать свое пребывание на пляже без Фабиана.
Подойдя к нашему домику, я подумал, что, прежде чем войти, лучше постучать в дверь. Впрочем, можно обойтись и без этого, ведь жилище предназначалось для нас двоих. Однако не успел я взяться за дверную ручку, как из комнаты донесся голос Фабиана:
— Даже не думай, что тебе удастся переночевать здесь. Проваливай отсюда и спи со своей изуродованной сучкой, если вы с ней такие большие друзья.
Мне не оставалось ничего другого, как вернуться на берег и лечь спать возле костра. Что ж, если замерзну ночью, то ничего страшного, подброшу еще дров. Да и вообще я был слишком пьян, чтобы задумываться о возможных неудобствах. Однако по пути к берегу я заметил, что дверь домика, который занимала Салли, открыта, а в комнате горит свеча.
Я опустился на поролоновый матрас рядом с ней, стараясь производить как можно меньше шума. Она бесшумно накрыла меня своим одеялом, и я нырнул ей под бок, ощущая запахи шерстяной ткани, пота и соли.
Глава 15
— Поплаваем? — примирительным тоном спросил я после завтрака.
Этим способом мы разрешали проблемы и раньше. Любые споры из-за девушки или столкновения мнений по поводу различных событий, какими бы серьезными те ни были, быстро забывались в синем бассейне на крыше Спортивного клуба. За исключением дома Суареса, это было одно из немногих мест, где мы, забыв о скучных деталях, могли вновь стать самими собой, где, не задумываясь о последствиях, имели возможность веселиться от души, как то и положено в нашем возрасте. Но, кажется, после пасхального парада примирение стало намного труднее — причем не только потому, что из-за сломанной руки Фабиан теперь не мог плавать.
— Нет, — сказал он.
Он сидел за барной стойкой, протирая лицо и руки бумажной салфеткой, смоченной в спирте. Эта процедура уже вошла у него в привычку, хотя последствия ее длительного применения повергли бы Евлалию в ужас. Теперь Фабиан не просто очищал поры, он отшелушивал целые лоскуты кожи. Крылья его носа заметно покраснели; кожа на левой руке, как будто в ужасе от вторжения чужеродных элементов, казалось, вот-вот полностью облезет. Это придавало облику моего друга некую изможденность, делая похожим на пьяного боксера или больного малярией.
— Пошли! Как насчет того, чтобы немного поплавать в море? Ты так толком и не купался после того, как сбросил гипс.
Сам того не желая, я придал своему голосу этакую жизнерадостную родительскую интонацию. Хотя и понимал, произнося эти слова, что буду за это наказан. Как я и предполагал, Фабиан смерил меня уничтожающим взглядом. Снисходительно поднятые брови, прищуренные зеленые глаза — он всегда смотрел на меня так в те минуты, когда я расхваливал нечто такое, что для него самого было давно пройденным этапом. Я сделал вид, будто ничего не понял, и вновь спросил:
— А почему бы и нет? Что ты собираешься делать?
— Ты хоть понимаешь, что сегодня воскресенье? — сказал Фабиан. — Если завтра мы не вернемся, кое-кто начнет психовать. Или ты забыл?
Я уже успел потерять счет времени. Но на этот раз хотел остаться подольше именно я.