— Ну а почему бы прежде, чем идти туда, тебе не сходить посмотреть, как будут отрезать последний кусок от туши кита?
— Дался тебе этот кит! Что ты в нем нашел такого особенного? Нет. Я останусь здесь и обкурюсь до потери пульса. Потом мы с Сол отправимся в пещеру. А ты иди.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Ступай. Развлекайся. Делай то, что тебе нравится. Удачи, — сказал он, уставившись в пивной бокал. Сквозь сигаретный дым до меня донеслись его последние слова: — Если ты сейчас не уйдешь, я тебя ударю.
Я молча встал и вышел из бара.
На этот раз Салли разрешила ей помочь. Скажу честно, я не испытал особой радости, вырывая из кита последнюю кость. Мы оба работали быстро, чтобы успеть до прилива, ведь тушу уже отнесло южнее и теперь ни за что не прибьет обратно к берегу в заливе Педраскада. Салли Лайтфут уже предвкушала окончание наших трудов, и это придавало ей сил. Я же периодически оглядывался то на бар, то на скалы северного мыса в надежде заметить фигуру Фабиана с его «маленькой сестренкой».
Похожие на огромный серый носок, останки кита лежали на песке, выставленные на поживу грифам. Салли взяла свое ведро с костями и потащила конец хвоста.
— Этот кусок — самый трудный, — объяснила она. — Огромное количество мелких косточек и хрящиков. Думаю, я пока оставлю его в покое, а варить, чтобы отстали все ткани, буду потом. Ну, молодец! — потрепала она меня по голове мокрыми руками. — Спасибо, что помог. Тебе не кажется, что это дело следует отметить?
Закинув последние куски кита в свой грузовик, она встретила меня в баре. Рей был занят ремонтом остатков мебели.
— Где тут у вас девушка может принять ванну? — спросила у него Салли.
— Есть только душ, вон там, — ответствовал Рей сквозь зажатую во рту кучу гвоздей.
— Я не собираюсь стоять под жалкой струйкой отстойной ржавой воды! — отказалась Салли. — Я только что закончила работу и хочу принять нормальную ванну.
— Если нужна чистая свежая вода, могу порекомендовать водопад, — предложил Рей. — Слышишь? Это журчит подземный ручей. С другой стороны дороги он течет уже на поверхности. Иди вдоль него по плантации через дорогу мимо вон тех чахлых деревьев. Там увидишь водопад. Негусто, конечно, но он хотя бы с чистой водой.
Столь сказочные указания были слишком заманчивыми, чтобы не составить ей компанию.
Мы вышли к домикам и повернули к шоссе. Мимо с грохотом промчался шумный автобус, из окон которого доносились звуки сальсы, и я подумал, что это вполне мог быть от самый автобус, который доставил нас сюда три дня и миллион лет назад.
Наш путь лежал через заброшенное поле по ту сторону дороги. В зарослях кактусов трещали сверчки. Я, как ни старался, не мог разглядеть нигде поблизости никакого водопада.
— Наверное, ручей здесь все еще течет под землей, — предположила Салли и уверенно двинулась дальше.
Она оказалась права. Скоро мы вышли к ручью, впадавшему в бетонную трубу, и пошли вдоль узкой тропинки дальше и дальше от пляжа. Растительность по мере приближения к воде становилась все более зеленой и пышной. Нити зеленых водорослей, подобно русалочьим волосам, медленно извивались вдоль ручья. Рядом цвел розовый водяной гиацинт.
— Пожалуйста, не принимай выходки Фабиана близко к сердцу, — сказал я, с трудом переводя дыхание. Я еле успевал за ней, очень хотел пить и уже успел пожалеть, что не захватил с собой воды. — Честное слово, он не хотел тебя обидеть вчера вечером. Просто злится на самого себя, а ты попалась под горячую руку.
— Не беспокойся. Чтобы меня обидеть, мало накричать на меня, — ответила Салли, не оборачиваясь. — У меня и в мыслях не было таить на него обиду.
Ее слова удивили меня, потому что мне не приходило в голову, что она действительно может затаить на него обиду.
Наконец мы пришли к водопаду. Он был совсем крошечный: слабая струйка воды, падающая на скалистые камни, зато водоем, в который он впадал, оказался довольно глубок и широк, и в нем можно было свободно поплавать. Я боязливо сунул ногу в воду и впервые за последние несколько дней ощутил приятный холодок. Темную толщу воды рассекали серебристые рыбки, хаотично сновавшие туда-сюда, периодически натыкаясь на заросшие серо-зеленым мхом камни. Салли выскользнула из шортов, стянула футболку и, дрожа от удовольствия, вошла в воду. Я заметил, как по ее веснушчатой спине пробежали мурашки. Это привлекло мое внимание к остальным частям ее тела. Мой взгляд притягивала покрасневшая кожа под перекрученной бретелькой лифчика. Затем я начал любоваться тонкой, очерченной поверхностью воды талией. Бедрами, почти скрытыми от меня под водой. Салли оттолкнулась и поплыла брассом. Нырнув под воду, она с остервенением стала тереть волосы, а потом опять с радостным криком вынырнула на поверхность.