Между тем представитель рекламодателя, упитанный молодой человек в деловом, несмотря на позднее время, костюме, нервничал и демонстративно поглядывал на часы. Ему, попавшему из мира стабильных доходов в этот притон воинствующего декаданса, хотелось поскорее все закончить и нырнуть в свой аккуратный «фольксваген-гольф» — Наташа была уверена, что у него именно «фольксваген-гольф».
Докурив сигарету, она зашла за ширму и переоделась в строгий офисный костюм.
У Стасика в мастерской была одна большая комната на все про все, чулан для проявки и туалет. В одном углу комнаты за ширмой переодевались модели, в другом, рядом с раковиной, стояло трюмо и крутящееся кресло, которое, судя по малиновой обивке, было украдено из парикмахерской еще до распада СССР. Собственно для съемок была приспособлена стена напротив окна, а остальное пространство было заполнено диваном, холодильником, стопками книг и батареями пустых бутылок. Вдоль стен громоздились коробки с разным хламом, который, попав на пленку, преображался в гламурные драпировки и предметы антиквариата. Наташу всегда забавляло, что любые предметы в кино или на фото кажутся гораздо привлекательнее, чем они есть на самом деле. Только человек не подчиняется этому правилу. Стоит немного зазеваться — и получишься длинноносой уродиной с квадратной челюстью и толстыми ногами.
…Наступал самый волнующий момент в работе, пожалуй, единственный, который доставлял Наташе настоящее удовольствие. Инна закончила «делать ей лицо», и теперь можно было открыть глаза и посмотреть, кем она стала. Каждый раз, когда гримеры меняли ее внешность, Наташе казалось, что из зеркала на нее смотрит другая женщина, та, которой она могла бы стать, что в трюмо отражается один из неслучившихся вариантов ее судьбы, и от этого на душе становилось терпко и жутковато, как от старого вина…
— Мы сегодня будем работать или нет? — не выдержал представитель фирмы, и Наташе пришлось оторваться от зеркала.
Фирмача можно было понять. Вряд ли похмельный Стасик, задумчивая Наташа и Инна со своей прической а-ля Лиля Брик и сигаретой «Прима» в едва ли не полуметровом мундштуке были похожи на напористых яппи, с которыми он, наверное, привык иметь дело. «Может быть, он даже нас боится, — мстительно подумала Наташа. — Вдруг мы нападем на него и заставим курить марихуану?..»
Она усердно изображала бизнес-леди, не мыслящую своей жизни без ноутбука, когда зазвонил ее мобильник.
— Ты где? — спросил Митя.
— Какая тебе разница?
— В общем, никакой. — Митин голос был, как всегда, спокойным. — Просто нужно было предупредить меня, что ты ушла в загул, и я поехал бы ночевать домой.
Если бы он хоть раз потерял самообладание!.. Хоть раз бы закричал на нее, оскорбил бы или даже ударил!.. Холодный тон обескураживал Наташу и лишал воли к победе в любовных конфликтах.
— Митя, я работаю. Из-за того, что сломалась моя машина, съемку перенесли на поздний вечер, — позорно капитулировала она.
— Как ты справедливо заметила, мне все равно, чем ты занимаешься.
Наташа покосилась на часы. Половина второго. «А ты сам-то чем занимаешься? — хотелось ей спросить. — Почему обнаружил мое отсутствие только среди ночи?..» Но вместо этого она извинилась, что не сообщила Мите о перемене своих планов.
Индифферентно попрощавшись, он отключился, а у Наташи сразу упало настроение. Сейчас у нее бы получился сюжет: бизнес-леди после кражи всех компьютеров из офиса. Или вот такой: бизнес-леди, обнаружившая, что вирусы сожрали все финансовые документы накануне прихода налогового инспектора.
Наташа глубоко вздохнула и растянула губы в улыбке, изо всех сил стараясь не заплакать. Если грим сейчас потечет, на реставрацию физиономии потребуется не меньше полутора часов.
Скорее бы уже закончить съемку и наплакаться всласть!..
Но по молчаливой договоренности они со Стасиком нарочно суетились в десять раз больше необходимого, чтобы показать фирмачу, как честно они отрабатывают свои денежки. Зачем ему знать, как все происходит на самом деле?..