Профессор тяжело вздохнул.
— Это было бы непорядочно. В конце концов, вызывали меня, а не вас. Получилось бы, я вас втянул, а сам…
Саня досадливо махнула рукой.
— Послушайте, но сегодня же День всех влюбленных!
Миллер поднял запястье к глазам, с видимым усилием концентрируя взгляд на циферблате.
— Уже давно прошел.
— Но ведь Наташа ждала вас, может быть, до сих пор ждет! Дмитрий Дмитриевич, поверьте, в вашем присутствии здесь нет необходимости. Тяжесть состояния больного определяется повреждениями живота, со стороны мозгов у него все в порядке.
— Я бы не сказал, что у человека, гоняющего по городу со скоростью сто тридцать километров в час, с мозгами все в порядке.
— Не цепляйтесь к словам, Дмитрий Дмитриевич! Поезжайте лучше домой.
— А вы? — раздраженно спросил он. — Что же вы сами не едете, раз уж так чтите этот дурацкий праздник? Или не относите себя к влюбленным?
— Нет, Дмитрий Дмитриевич, не отношу. — Саня говорила подчеркнуто спокойно и миролюбиво: было ясно, что Миллер нетрезв.
— Вот и я не отношу.
Сделав это признание, Миллер устало провел рукой по лицу и прислонился к стене.
— Пожалуйста, не продолжайте, — попросила Саня. — Наташа моя лучшая подруга, почти сестра, и я не намерена обсуждать ваши отношения.
— Вы спросили, я ответил.
— Я ни о чем вас не спрашивала.
— Тогда поговорим о вас! — Миллер взял Саню за локоть и попытался проникновенно заглянуть ей в глаза.
Она в ужасе вырвала руку и отбежала от невменяемого профессора на безопасное расстояние.
— Я ни о чем не буду с вами разговаривать! Сейчас вызову вам такси, и все!
— Что ж вы так испугались? — Он криво усмехнулся, но тут же помрачнел и неожиданно признался: — Александра Анатольевна, мне так тошно!
— Неудивительно.
— Такая тоска! — Миллер сказал это удивленно, будто никогда не предполагал, что подобное может с ним случиться.
— Это всегда происходит, когда пьешь один, без товарищей, — назидательно произнесла она, думая, как бы отправить профессора домой, а самой устроиться в его кабинете. — Поезжайте к Наташе, и вам сразу станет легче.
— А вы? Вам есть к кому поехать?
— Но я же не тоскую!
— Знаете, я всегда вам удивлялся. Вы же одинокая женщина, у вас нет ни мужа, ни любовника, так?
— Се ля ви, — отрезала она, не желая развивать тему.
Но Миллера было не унять.
— Значит, вас нельзя назвать счастливым человеком. А вы такая добрая…
От изумления Саня чуть не проглотила язык. Она скорее готова была услышать от коллеги оперную арию, чем хвалу своей доброте.
— Вы всегда готовы помогать, видно, что вы искренне переживаете за пациентов. Как вам удалось не ожесточиться?
Саня засмеялась и пожала плечами.
— Это от нас самих зависит, какими нам быть. А не от обстоятельств.
Миллер глубоко задумался. Потом повернулся, сделал несколько шагов по коридору, распахнул дверь в свой кабинет и остановился на пороге, пропуская Саню вперед. Она вошла. Миллер вошел следом, закрыл дверь, подошел к столу, взял с него пустую бутылку и энергично потряс ею перед Саней:
— Видите, ничего нет! Вся надежда на тот коньяк, который Наташа передала для вашего батюшки. Несите его сюда, а завтра я куплю точно такой же. — С этими словами профессор уселся за стол и уронил голову на руки.
— Вот уж нет!
— Вы что, сомневаетесь в моей честности? — Миллер поднял голову, и его лицо приняло возмущенное выражение.
— Я сомневаюсь в вашей печени, Дмитрий Дмитриевич!
— Напрасно, — гордо заявил он. — Вы видите перед собой человека, пару дней назад пившего медицинский спирт, разбавленный водой с удобрениями для полива цветов.
— Это лишний довод, чтобы ничего вам не давать.
— Если бы вы знали, — неожиданно профессор опять заговорил проникновенным тоном, — какие демоны живут в моей душе, вы без колебаний отдали бы мне коньяк.
— Не надо тут строить из себя Печорина! — прикрикнула Саня. — Вы уважаемый человек, у вас прекрасная невеста, чего еще надо?
— Ничего. Абсолютно ничего.
Миллер снял халат, скомкал его и швырнул в угол.
— Хорошо, я поеду домой, — вдруг согласился он. — И вас отвезу.
— Нет, спасибо. Я завтра дежурю, так что мне нет резона гонять туда-сюда.
— Ну, как хотите.
Наташа собиралась отоспаться, а потом куда-нибудь поехать с Петькой, но утром позвонила менеджер из агентства.
— Ты можешь сегодня поработать на показе? — спросила она раздраженно.
Менеджер прекрасно знала, что показы не Наташин профиль, что для настоящей «вешалки» ей не хватает роста, к тому же она немного полновата. Обычно ее приглашали на подиум только в тех случаях, когда ожидалось присутствие большого количества нормально ориентированных мужчин, способных оценить женские формы.