Но дальше Митя удивил Наташу еще больше. Он обнял ее, погладил по голове и прошептал ей в ухо:
— Не сердись на меня, если что.
А она…
Вместо того чтобы радоваться внезапной Митиной перемене, Наташа, не понимавшая ее причин, чувствовала себя не в своей тарелке. Новый Митя определенно пугал ее! И она не могла избавиться от ощущения, что он просто заставляет себя быть с ней таким нежным и ласковым. Но зачем, почему?..
Глава 6
Дача в Синявино — небольшой, но добротно построенный домик — досталась Елошевичам от родственников Антонины Ивановны. Сама Антонина Ивановна дачу не любила и называла ее «тяжелым наследием».
Много лет домик простоял пустым, но Анатолий Васильевич, переехав в Питер, стал туда наведываться. Он что-то там ремонтировал, однако Саня подозревала, что главная цель его поездок — напиваться в одиночестве.
Поэтому она очень удивилась, когда накануне Восьмого марта отец заявился к ней в десятом часу вечера и потребовал, чтобы она собиралась в Синявино.
— И Наташе позвони. Если она сама не захочет, мы хотя бы Петьку возьмем. Пусть побудет на свежем воздухе.
Зевая во весь рот, Саня полезла в шкаф за шерстяными носками.
— Представь, какой там холод! — вяло возразила она. — Мы-то ладно, по стакану хлопнем — и нормально, а ребенок простудится.
— Ничего, я натоплю. Дров уже на заправке купил.
Саня поняла, что решение ехать на дачу было принято отцом в ту самую минуту, когда он увидел на заправке дрова.
— Японский бог, папа! Я всю неделю пахала, как Лев Толстой в Ясной Поляне, собиралась отоспаться, а тут ты! С дровами своими.
Анатолий Васильевич засмеялся, прошел на кухню и, напевая, стал там что-то укладывать.
Саня поняла, то сопротивление бесполезно, и позвонила Наташе. Та вопреки ожиданиям сразу согласилась и предложила ехать не на «Жигулях», а на ее джипе, который, собственно, как раз для таких поездок и предназначен. Тогда Саня предложила пригласить и Миллера.
— Нет, я буду вдвоем с Петькой, — отрезала Наташа.
— Но как же ты будешь отмечать Восьмое марта без жениха? Может быть, лучше привезешь нам Петьку, а сама останешься в городе?
— Ну, я не знаю, жених он мне или нет, — сообщила Наташа. — Уже четыре дня я не имею от него никаких известий.
— Так что же ты сама не позвонишь? — удивилась Саня. «Вдруг с ним что-нибудь случилось?» — хотела добавить она, но, сообразив, что несколько часов назад видела Миллера живого и здорового, прикусила язык.
— Слушай, давай оставим эту тему, — попросила Наташа.
— Как скажешь. — Вздохнув, Саня передала трубку отцу — решать транспортные вопросы.
У Сани был очень небогатый опыт романтических отношений, но она была твердо убеждена в том, что самое вредное в любовных делах — это когда мужчина с женщиной начинают соревноваться, кто кого меньше любит. Тогда уж точно ничего хорошего у них не получится.
«Нужно все-таки уговорить Наташку, чтобы позвонила Миллеру», — думала Саня, краем уха слушая крики Анатолия Васильевича, который только сейчас сообразил, что его машина набита дровами и столько людей в нее уже не посадить.
— Ой, мать родная, пироги с капустой! Придется нам паровозиком ехать. Впереди я с дровами, а ты с Саней и Петькой следом. Да не бойся ты, я медленно поеду! Что? Продукты? В супермаркете куплю. Нет, я приглашаю, значит, сам и куплю… Ждите, мы скоро за вами заедем.
В доме стоял тот особый холод, который бывает только в нежилых и заброшенных помещениях. Женщинам сразу стало тоскливо, и Анатолий Васильевич отправил их прогуляться, а сам вместе с Петькой принялся топить.
— Смотри, какие звезды, — выдохнула Наташа, останавливаясь и запрокидывая голову. — Будто вишни.
— Мы еще не выпили, а ты уже звезды считаешь.
— Правда, Саня! Сорок километров всего отъехали, а звезды совсем другие.
— Может, Миллеру позвонишь? Скажи ему: «Митя, япона мать! Тут такие звезды, а ты сидишь! Бросай все и приезжай!»
В темноте Наташа углядела полуразвалившуюся лавочку, энергичными движениями смахнула с нее снег, уселась и достала сигареты.
— Будешь?
Саня вытащила из протянутой пачки пижонскую сигарету с ментолом, чиркнула зажигалкой. Садиться на лавку она не решилась.
— Правда, Наташа, — продолжала она вразумлять подругу, — поезжай-ка ты за ним, пока мы не напились.
— Тебе-то он на что сдался? — подозрительно спросила Наташа.
— Просто я думаю, что жизнь такая короткая. Сколько еще раз будет в ней Восьмое марта? Ну, может быть, пятьдесят. Это ведь не так много… Ты извини, что я лезу в твою личную жизнь, но будь с Миллером поласковее.