— Нет, Дмитрий Дмитриевич уже нас угощал.
— Ну и хорошо. А выпить нечего, серьезно говорю. Хотя это сейчас не повредило бы. Мне звонили из ректората, комиссия послезавтра… Так что ты, Саня, отца своего предупреди, он обещал шофером поработать при этих бабах.
Колдунов достал сигареты и сочувственно посмотрел на пригорюнившихся коллег.
— Ох, нас тоже эти проверки достали. Но сами знаете, если грамотно проставиться…
— В том-то и беда! У вас, военных, проще. В коллективе обязательно находится боевой товарищ проверяющего, коньячок, то-ce… В особо тяжелых случаях баня с девочками. Так что самым страшным следствием проверки является похмелье. А к нам прикатят три тетки, и что с ними делать, ума не приложу.
— А ума и не надо! — захохотал Колдунов. — Да кто приедет-то, может быть, я их знаю?
Криворучко назвал фамилии, и Колдунов сочувственно поцокал языком:
— Не повезло. Главная, Вероника Смысловская, — это просто ужас. Она на втором курсе мединститута вышла замуж за старого Смысловского, ну, того самого академика, по чьим учебникам мы учились общей хирургии. Разница в возрасте у них была огромная, но супругов все устраивало. Мы думали, что девочка пошла замуж за деньги, а оказалось, ей нужно было попасть в те круги, чтобы делать собственную карьеру. В тридцать она уже была у меня начмедом. Мы, правда, работали вместе мало, но я успел понять, что руководитель она грамотный и очень жесткий. Ее быстро забрали на повышение в Москву.
— А муж?
— Что муж? К тому времени он уже умер. И она выступала в роли вдовствующей королевы, хранительницы его памяти. За ней многие ухаживали, но Вероника не разменивалась на глупости. Понятное дело, если бы она закрутила роман с ровесником, друзья Смысловского тут же выставили бы ее из своего круга, и стала бы она рядовым врачом. Впрочем, ходили упорные сплетни, что для удовлетворения физиологических потребностей Вероника содержит молодого любовника, ну да это всегда болтают про одиноких успешных женщин. …Дима, ты что так помрачнел? Не бойся, она тебя не съест. — Колдунов наконец достал сигарету из пачки, которую до этого долго вертел в руках, и прикурил. — Понятно, что в бумагах у вас полный бардак, — продолжал он, — потому что в хирургии нужно выбирать что-то одно: или работать, или составлять бесконечные отчеты о своей работе. Вы еще скажите спасибо, что человечество изобрело бумагу. А то, представьте, пришлось бы высекать отчеты на глиняных табличках и возить на тачках в головное учреждение. Вероника в принципе это понимает. Она вздрючит вас по первое число, не без этого, но, если не найдет действительно серьезных нарушений, составит благоприятное заключение.
— Ты нас успокоил, — тяжело вздохнул Криворучко.
За компанию с Колдуновым Саня поехала на метро.
— А когда ты был там во второй раз, ты не встречал такого Ваню Семенова? — осторожно спросила она.
— Ну ты и спросила! Редкое такое имя… Он кто, врач?
— Нет, радиоэлектронщик.
— Тогда не знаю. Даже если он и был моим пациентом, я не запомнил. У меня память на имена плохая. А кто он тебе?
— Старый друг. У нас был роман в институте. Я его бросила, а потом, когда прошли годы, я… Ну, стала понимать, как сильно он меня любил и как жестоко я его мучила.
— Бывает. — Колдунов посмотрел на нее с удивлением, но она, словно не заметив этого взгляда, продолжала:
— В общем, после Чечни я поехала к нему домой. Просто хотела попросить прощения. Но в квартире жили чужие люди, которые ничего о нем не знали. Тогда я разыскала его друзей, и они сказали мне, что он, гражданский человек, вдруг взял и призвался в армию. Вроде бы он отправился за мной… Они сказали, что он знал, куда я поехала после интернатуры.
— Значит, он действительно любил тебя. — Колдунов погладил ее по руке. — А ты наводила справки в военкомате?
— Да, но там только данные о призыве. Вот я и думаю, может, он до сих пор служит?
Колдунов пожал плечами:
— Вряд ли. Но наверное, его можно разыскать. Хочешь, я попрошу нашего кадровика?
— Что ты, Ян, не надо! — испугалась Саня и даже замахала на него руками. — Ведь столько лет прошло!.. Он обо мне теперь и не вспоминает… Ведь если бы он до сих пор меня любил, то сам дал бы о себе знать, правда? У меня даже номер телефона не изменился… Так что ты не бери в голову, это я так спросила, просто к слову пришлось…
Поезд остановился. Это была станция пересадки, и в вагон устремилась толпа народу, моментально прижав Колдунова с Саней к вагонной двери. Разговаривать в таком состоянии стало неудобно, а на следующей остановке Саня вышла, заручившись обещаниями Колдунова обязательно присутствовать на свадьбе Миллера.