…Неожиданно для себя самой она оделась и побежала на стоянку.
«Позвонить же можно было!» — ругала она себя, пролетая перекресток на желтый сигнал.
Дверь открыла соседка Елошевича.
Неодобрительно глядя на Наташу, она сказала, что Анатолия Васильевича дома нет и неизвестно, когда он будет.
Наташа могла бы просто пройти мимо нее и ждать Елошевича на его территории, но дома спал беспризорный Петька. Это во-первых. А главное, она не знала, что делает Елошевич в такое позднее время. Вполне возможно, что он вернется с дамой.
Наверняка так и есть, решила Наташа, заводя мотор. Он же еще достаточно молодой мужчина. Тетя Тоня часто хвасталась, что, когда они родили Саню, им обоим было по восемнадцать лет. Сейчас Сане, как и самой Наташе, двадцать девять, значит, ему всего-то сорок семь!
Да он гораздо моложе мужиков из модельного бизнеса, пристающих к шестнадцатилетним дебютанткам!..
А с другой стороны… Восемнадцать лет — не такая уж большая разница, чтобы страдать из-за нее. Жены бывают и на тридцать, и на сорок лет моложе своих мужей, и никто не мучается по этому поводу. Поэтому дело не в возрасте. Просто она ему не нужна. Он не любит ее.
Из головы все не выходила случайно подслушанная ею фраза: «Похоть — это очень грустно».
Он согрешил и теперь грустит.
Но ведь секс как смерть — если случился, то уже навсегда.
Нужно было ехать домой, а она все сидела в машине и курила, стряхивая пепел в открытое окно.
Докурив, открыла бардачок и стала перебирать диски. Что бы такое поставить? Бетховена? Нет, Девятую симфонию она лучше возьмет домой. Купит в круглосуточном магазине бутылку водки, ляжет на диван, наденет наушники, врубит «девяточку» и будет пить из горлышка, пока не потеряет сознание. Но что это изменит?
Сколько можно просыпаться, зная, что новый день не принесет ничего, кроме горечи одиночества? Может, растворить в водке десяточек-другой снотворных таблеток? Нет, все-таки пока она не имеет на это права. У нее же Петька… Так какой выбрать диск?
Внезапно проблема музыкального сопровождения решилась сама собой.
— «На пирсе тихо в час ночной. Тебе известно лишь одной, когда усталая подлодка из глубины придет домой», — проникновенно выводила одинокая фигура, появившаяся в арке. — Ой, бля… — арка работала как рупор, — надо ж было так нажраться…
Мысленно принеся извинения соседям, Наташа нажала на клаксон.
Фигура качнулась, и тут же знакомое лицо просунулось в открытое окно ее джипа.
— Наташа! Если б ты знала, как я рад!..
— Садитесь в машину, Анатолий Васильевич, — строго сказала она.
После непродолжительных поисков он обнаружил пассажирскую дверь, открыл ее, упал на сиденье рядом с Наташей и засмеялся:
— А ты заметила, что мы с тобой напиваемся в противофазе? То ты, то я…
— Еще не вечер, — огрызнулась она. — Я вполне еще могу вас догнать.
— А вот это как пожелаешь. Поднимешься ко мне?
— Нет, у меня Петька один в квартире. А вы… не хотите поехать со мной?
Он надолго задумался. Посмотрел на нее, потом отвел взгляд… Наташа испугалась, что он сейчас уйдет, и тронула машину с места, не дожидаясь ответа.
Чтобы не разбудить Петьку, они старались производить как можно меньше шума, но, как всегда в таких случаях, получалось только хуже. В результате опрокинули подставку для сумок, потом Елошевич сел мимо табуретки, и Наташа зашипела на него, как кобра.
Наконец он устроился на своем обычном месте на кухне, попросил чаю и сказал:
— Догадайся с трех раз, с кем я сегодня надирался?
— С Митей, что ли?
— Откуда ты знаешь? — изумился он. — А, тебе, наверное, Санька доложила!
— Нет. Сане сегодня не до того, а больше у нас с вами и знакомых-то общих нет. Так что элементарно, Ватсон.
— Мы с ним поговорили по душам. Думаю, он скоро опять объявится на твоем горизонте…
Ох, напрасно она не купила себе водки! И за что ей такое — сидеть и слушать, как он устраивает ее жизнь! Ну да, конечно, если Наташа с Миллером помирятся, он сразу избавится от угрызений совести.
— А если я не хочу этого?
— Тем хуже для вас обоих. Ты на него злишься, но ты ведь тоже не без греха. Эта фотография, извини, это же просто ужас что такое!
— Правда?
— Правда. Ты женщина, и тебе этого не понять. Твоя фотография патологически развратна! Зачем ты это сделала? Сама подумай, в какое положение ты поставила своего жениха. Вроде сутенера. Вот он и сошел с резьбы.
Наташа фыркнула.
— И не фыркай! А лучше сама позвони ему. Он будет рад.