Переезд в новое жилье откладывался из-за предстоящей разлуки с Саней. Кроме того, Елошевич хотел собственными силами произвести в доме какие-то работы, прежде чем они переселятся туда окончательно.
Саня дорабатывала в клинике последние недели. Коллеги поздравляли ее с грядущими переменами в судьбе и сокрушались по поводу ее предстоящего отъезда.
Миллер был в числе первых, кто поздравил ее, и Саня, чувствовавшая себя виноватой перед ним, оценила и его дружеский тон, и то, что он даже не намекнул на те отношения, которые могли бы между ними сложиться.
Она уезжала на другой конец страны, и от этого всем было грустно: неизвестно, когда доведется увидеться снова. Правда, Санин муж надеялся, что ему удастся перевестись поближе: такие специалисты, как он, были везде нарасхват.
Узнав о ее скором отъезде, загрустил и Ян Колдунов.
Навещая жену, он теперь каждый раз заходил к Сане, долго пил с ней чай и, прощаясь, каждый раз просил не забывать его и при любой возможности приезжать в Питер.
В ординаторской реаниматологов не курили, и Саня с Колдуновым вышли на черную лестницу. Но тут на площадке появился Миллер и позвал их к себе в кабинет.
— Располагайтесь, — он достал из шкафа пузатые бокалы и бутылку какого-то неизвестного Сане напитка, — посидим по старой памяти, пока вы, Александра Анатольевна, не уехали еще.
— На кого же ты нас покидаешь? — запричитал Колдунов.
Миллер наполнил бокалы.
Все трое выпили и закурили. В кабинете воцарилось благостное молчание.
Тут подал голос местный телефон.
— Ну вот, — недовольно проворчал Миллер, — а вдруг я уже ушел домой?
— Но ты же не ушел.
— Это верно. — Он тяжело вздохнул и поднял трубку. — Миллер слушает… Ну что ж, третьи сутки после пьяной травмы, дело известное… Хорошо, подойду сейчас.
— Моя помощь нужна? — встревожилась Саня.
— Нет, банальный алкогольный психоз. Белая горячка. Кстати, анекдот: мужик утром просыпается, видит, у него на подушке сидит огромный страшный кот. Он звонит в милицию, говорит: «Приезжайте скорее, у меня тут в кровати огромный кот с рогами сидит!» Мент ему: «Так у вас, наверное, белочка!» А мужик: «Да неужели я кота от белки не отличу!» Короче, вы тут сидите спокойно, а я выйду на пост, назначу пациенту укол сибазона и капельницу и вернусь.
…Докурив, Саня почувствовала странную дурноту.
— Что-то мне тревожно, Ян! Давай посмотрим, что там происходит.
— Да что там может происходить? Сейчас Дима заломает алкаша и вернется.
Но ей не сиделось. Сказав Колдунову, что он может поступать, как ему угодно, она отправилась в отделение. Колдунов, конечно, потащился следом.
Войдя в коридор, она сразу увидела Миллера. Он почему-то сидел на полу, а вокруг него суетились сестры с растерянными лицами. Возле поста клинический ординатор Чесноков крепко держал в объятиях какого-то мужичонку, судя по больничной пижаме, пациента.
— Что случилось? — спросила Саня, но ей никто не ответил.
Зато Колдунов понял все моментально.
— Каталку, быстро! — прикрикнул он на сестер, принимая у них заваливающегося на бок Миллера. — Саня, не спи! Меряй давление, и в операционную.
Как во сне, она взяла с поста тонометр и надела манжету на руку Миллера. Из сбивчивых объяснений медсестер удалось понять, что профессор, пытаясь унять пациента, впавшего в белую горячку, получил от него удар ножом в живот. На шум прибежал Чесноков и быстро обезвредил больного.
— Охрану вызвали? — спросил Колдунов, укладывая Миллера на каталку.
— Да, — отозвался Чесноков, по-прежнему удерживая пациента, — вот же они бегут.
В конце коридора показались два дюжих паренька в черной униформе. Сразу оценив ситуацию, они подбежали прямо к Чеснокову и забрали у него мужичонку.
— Давление восемьдесят на шестьдесят, — сказала Саня.