«Ну что? — сказал он себе, ложась спать. — Воз и ныне там?»…
В девять утра он уже был на кладбище. Никого из нищих еще не было, и он позавтракал у тети Фроси. Она подала кладбищенские котлеты с поминальной кашей из гречки и компот из вишни, растущей на могилке купца Игнатова. Всего-то сто рублей, зато какая вкуснотища. Брала она по прейскуранту, писанному собственной рукой, где против каждого названия, придуманного ею же самой, стояла твердая цена. Цена колебалась в зависимости от инфляции, но не как на рынке, а в разумных пределах.
Вскоре начали подтягиваться нищие, Тарас приволокся предпоследним. Именно приволокся, так как на нем лица не было.
— Что такое? — забеспокоился Новиков, который, вспомнив слова Константина Борисовича о том, что «иной нищий побольше моего про эту Армию знает», решил сегодня озадачить бригадира вопросом о Добровольческой Армии.
— Да ничего особенного, — вяло ответил Тарас. — Всю ночь в казино отыгрывался.
— И много отыграл?
— Ни фига не отыграл, всё, что было, продул.
— А зачем играешь? — спросил Новиков. — Я понимаю — Кобзон. Но ты-то, нищий.
— Хватит пилить, — попросил Тарас. — Дай лучше часок покемарить. Постой на моем месте. А?
— Запросто, — ответил Новиков.
Новое место, напротив ворот, было не просто оживленным, а и дико, просто дико, рентабельным.
Тарас появился через пару часов и выглядел еще более мятым, чем до того. Сознался, что дико стареет, и сделал в рядах нищих рокировку, перебросив всех на старые места. Новикову он по-прежнему трафил — оставил поблизости от ворот, метрах в двадцати от себя.
На обеде Новиков подъехал со своим вопросом к Тарасу, который, сняв накладную бороду, истово хлебал борщ. От неожиданности бригадир поперхнулся и мучительно заперхал. Хлопотавшая у электропечи тетя Фрося сказала «Ай, батюшки» и как врежет Тарасу промеж крыльев тяжелым половником. Помогло немедленно.
— Откуда знаешь? — сипло спросил Тарас, вытирая рукавом слезы.
— Никита рассказал, — ответил Новиков.
— Какой Никита?
— Бомж.
— Ах, Никита, — «вспомнил» Тарас.
— А ему Шубенкин.
— Ах, Шубенкин, — Тарас скривился. — Вот у Шубенкина и спрашивай.
— Не могу найти.
— Не искал бы ты его, — сказал Тарас. — Себе же дороже выйдет.
— А как иначе попасть в Добровольческую Армию? — возразил Новиков.
— Слушай, друг, — Тарас положил ему на колено горячую ладонь. — Не лез бы ты в эту погань. Тебе что — здесь бабок не хватает? Золотое ведь место, всем на зависть. Нет, подавай ему погань, после которой место в аду обеспечено на двести процентов. Сходи-ка вон лучше в церковь да свечку Богородице поставь, чтоб оградила тебя, неразумного, от мерзости.
— Честно говоря, мне встречаться с Шубенкиным не к надобности, — сказал Новиков. — Встречались уже, и он меня хорошо запомнил.
— Повезло, что живой остался, — проворчал Тарас, вновь принимаясь за стынущий борщ. — Дай пожрать спокойно, потом побазарим.
Поев, они вышли на свежий воздух, Тарас закурил, смачно сплюнул в кучу мусора и сказал:
— Ты больно-то про эту Армию не ори. Понял?
— Не понял.
— Ни к чему тетке Фросе об этом докладывать.
— Что ж сразу-то не предупредил?
— Да ты сразу за горло, я и упустил. Сейчас вот вспомнил, что как-то раз болтанул лишнего про патрона, а рядом случилась эта самая Фросинья. Потом еле отвертелся. Нынче, Андрюха, время такое, что лучше помалкивать в тряпочку. Может, я насчет тетки Фроси и ошибаюсь, а вдруг нет? И что тогда прикажете делать? Короче, что за необходимость в этой сволочной Армии?
— Откровенность за откровенность, — ответил Новиков. — Во-первых, неудовлетворенность в существующем строе, а они, говорят, за монархию. Во-вторых, лучший друг вступил туда и сгинул, ни ответа, ни привета. Игорек Кислов.
Подумал при этом «Эк меня несёт».
— Что за чушь? — усмехнулся Тарас. — Какая к черту монархия? Кто тебе сказал эту дурь? Это чисто полицейская структура, заруби себе это на носу и не строй иллюзий. Я сам оттуда чудом ускрёбся, еще до того, как в тыкву чип всадили.
— Так значит, Игорьку вогнали чип, — продолжал ломать комедию Новиков. — В голову, говоришь? Не в задницу?
Тарас, прищурившись, посмотрел на него, но игры не уловил, тут чекистская школа Андрея не подвела.
— Когда в задницу — оно легче выправить ситуацию, — пояснил свои слова Новиков. — А если в тыкву, то это просто финиш. Как ты думаешь?
— Финиш, финиш, — согласился Тарас, выбросив докуренную до фильтра сигарету. — Закончили на этом? Тогда пошли работать.
— Э-э, нет, — сказал Новиков. — Игоряху я не брошу.